Так я шел двенадцать часов и за это время дважды ел и пил; я продвигался вперед, ощущая радость оттого, что меня окружает такой покой, словно бы вокруг меня лежала область Ночной Земли, свободная от всяких чудовищ. Но, увы, я приближался теперь к обители, наверно, самой опасной разновидности ночных тварей. Об этом мне сообщил негромкий шум в ночи, когда слева от меня словно бы отворилась закрытая дверь; источник его был очень близок, он находился не более чем в двадцати футах над моей головой, но при этом скрип как бы исходил из непомерной дали… из Глубин Вовсе Неведомых. Я знал об этом звуке, хотя, как вы прекрасно понимаете, никогда не слышал его за всю свою жизнь. Тем не менее, я читал в Анналах — и не однажды, — что тем, кто уходил из Пирамиды в Ночные Земли на поиски Знаний, приводилось слышать где-то над собой странный, что там, просто немыслимый звук; неведомый шум исходил как бы сверху, и не издалека, и вместе с тем как бы покрывая чудовищное расстояние; тихое скрежещущее стенание не походило ни на один из известных на земле звуков. В Анналах утверждали, что это и есть те самые Двери в Ночи, о которых повествовала древняя и лишь отчасти достоверная История Мира, столь любимая детьми того времени и знакомая даже некоторым из его мудрецов.
Я сразу узнал этот звук, ибо сердце мое научилось быстроте мысли. Предельно жуткая вещь, если подумать; представьте себе, что вы слышите какой-нибудь странный звук, несущийся над мрачной и унылой равниной, или он раздается за стеной в вашем собственном доме. Однако сия жалкая аналогия способна лишь проиллюстрировать мои мысли. Впрочем, разум вкупе с искренним сочувствием способны открыть вам всю глубину моего испуга.
Среди повествований, оставленных теми, кто уходил в Ночной Край, существуют три вполне надежных Аннала, утверждающих, что сей звук предвещает явление Великого Ужаса и что слышавшие его по большей части погибли в Ночном Краю. Более того, Анналы гласили, что этих людей ожидало во мраке Уничтожение: не обычная смерть, а злая и неведомая погибель. Те же, кому удалось живыми вернуться в Пирамиду, говорили, что в Ночи открываются странные и ужасные Двери. Однако кто может сказать такое наверняка, разве что очи духа этих людей видели сокрытое от плотского зрения.
Проведенные в Пирамиде тщательные исследования обнаружили в эфире некоторые разрывы, на которые и указывают эти самые Двери, как называют их фантазеры; стало ясно, что через эти отверстия — а как их можно назвать иначе? — в ту Будущую Жизнь вступают силы зла, правящие над Ночью. Многие считали, что открылись эти Двери благодаря неразумию и опрометчивости древних ученых, взявшихся исследовать предметы, лежащие далеко за пределами их понимания. Впрочем, я уже упоминал об этом; подобное предположение наверняка истинно, ибо подобное желание искушает и меня самого, — как и всякого человека, полного жизненного пыла.
Думаю, что теперь вы осознали истинную природу этого звука, а посему способны понять вместе со мной тот великий ужас, который немедленно овладел моим духом; я уже не сомневался в том, что приключение мое вот-вот закончится. А потому обнажил свою руку, прикоснувшись зубами к капсуле, вшитой под кожу, чтобы успеть умереть прежде, чем ко мне приблизится Уничтожение. Я мгновенно притих и пополз направо среди моховых кустов, ведь звук, как вы помните, раздавался слева от меня. Я полз, ощущая великое потрясение; даже мой рот превратился в какую-то жижу, так что зубы к стыду моему сами собой стучали друг о друга.
Полз я очень осторожно и часто оглядывался во все стороны, но, к счастью, ничего более не увидел и не услышал.
Так я передвигался более часа и уже в буквальном смысле слова готов был припасть к земле от изнеможения; но, в конце концов, на душе у меня полегчало, и я понял, что избежал погибели, которая была уже настолько близко. Так случилось, наверно, потому что я услышал звук прежде, чем наткнулся на его источник и сумел обойти его. Однако, это всего лишь догадка. Здесь как раз уместно заметить, что после этого события я заставил напрячься свой слух, часто укоряя себя за то, что он не сумел заранее оповестить меня об опасности. Но как я сейчас понимаю, похоже, что плотскому слуху просто не дано услышать сей звук… как ни странно, это действительно так.
Учитывая случившееся, я продвигался далее, весьма внимательно вслушиваясь, и однажды услышал звук впереди себя — весьма далеко — но тут же припал к земле и пополз назад, пока некоторое время спустя не решил, что достиг безопасного места. Так и вышло, потому что больше я ничего не слышал. Наконец настал восемнадцатый час дневного пути, я ел и пил, а потом нашел место для ночлега в узкой расщелине, поднимавшейся над моховыми кустами скалы. Проспав шесть часов, я пробудился, не претерпев никакого ущерба.
