Вскоре, продвигаясь вперед с чрезвычайной осторожностью, я приблизился к высокой скале, поднимавшейся от земли на добрую сотню футов. Ну, а на вершине ее и лежал тот огромный загадочный предмет. На всякий случай я остановился и внимательно пригляделся. Потом подошел поближе. У вершины скалы располагался странный и длинный камень весьма причудливой формы. Вся верхушка его обросла деревьями и всякой зеленью, так же, как и сама скала, но бока были очень прочны, к тому же ветер обнажил их.
Осмотревшись, я решил, что нашел безопасное место для ночлега. Но следовало еще взобраться наверх. Все обдумав, я стал подниматься и обнаружил, что скала слишком высока. Существенно удалившись от поверхности земли, я еще не достиг края вершины. Ощущая усталость, я попытался нащупать надежную опору для руки, как вдруг заметил возле себя уходившую в сторону нишу в скале. Забравшись на этот карниз, я ел и пил, даже не вспомнив о Наани. Столь великая усталость овладела мной потому, что я недостаточно отдохнул от трудов предыдущего дня.
На этот раз я проспал семь часов. Проснулся внезапно, почувствовав опасность. Я поднялся на скале, держа Дискос в руке. Оглядевшись в миг пробуждения, я ничего подозрительного не заметил.
Тогда я приблизился к краю и поглядел вниз. По скале карабкались двое Горбатых. Лезли они весьма быстро и бесшумно. Без сомнения, они почуяли меня и решили убить. Глядя вниз, я приготовил Дискос к бою. Я понял, что эти люди казались горбатыми лишь потому, что шеи и плечи их были чудовищно широки и могучи — человекобыки да и только. Они приближались — могучие и быстрые. Все мои мысли были о том, как уцелеть, ведь мне воистину предстояло или погибнуть, или победить.
Чуть отступив от края скалы, я выставил Дискос вперед, потому что мне следовало немедленно сразить одного противника, чтобы не опасаться второго, который в любую минуту мог напасть на меня сзади.
В это мгновение из-за края скалы вынырнула огромная физиономия зверочеловека. Убивая его, я заметил огромные клыки, а еще то, что он поднимался бесшумно, как кошка. На задворках ума пронеслась мысль, что так, должно быть, выглядел первобытный человек. Удивление и стремление к познанию не оставляли меня, и все признаки свидетельствовали, что передо мной было весьма примитивное и опасное создание. Впрочем, скорее всего, я додумал все это уже потом, после боя.
Итак, первый Горбач умер прежде, чем его волосатая грудь успела высунуться над скалой. Зверочеловек накренился назад и упал; тело его с шумом ударялось о камни, наконец, наступила тишина.
Я принялся оглядываться, но так и не увидел второго, что свидетельствовало о коварстве и хитрости противника.
Прошло некоторое время, с Дискосом в руках я ждал, но врага не было. Тогда осторожно шагнул я к краю обрыва, но у подножья скалы никого не заметил.
На какое-то мгновение мне показалось, что чудовищный человек убежал, испугавшись гибели своего собрата. Однако я немедленно прогнал эту мысль, справедливо считая, что столь свирепое создание испугать нелегко; скорее всего, оно что-то задумало; я опасался, что зверочеловек спрятался подо мной в каком-нибудь углублении скалы.
Потом я подумал, что он может подняться повыше, чтобы напасть на меня со спины, но, поглядев вверх, ничего не увидел. Я направился вдоль края карниза, пытаясь найти Горбатого. Он оказался под самым карнизом, готовый напасть на меня. С тигриной быстротой он подскочил вверх и схватил Дискос за рукоятку. Я мог потерять оружие и свалиться со скалы, но, к счастью, Дискос вращался, и Земной Ток — как и положено — оживлял его «древко», все, кроме самой рукояти. Горбач мгновенно выпустил Дискос, обжегший его. Я отшатнулся назад и едва удержал свое оружие. Чудовищный человек вскочил на карниз и прыгнул на меня, но промахнулся: я отскочил направо, еще в движении рубанул Дискосом. Удар чуточку опоздал, однако он нанес Горбатому рану в живот, на котором среди жестких бурых волос открылся порез. Зверочеловек еще раз бросился вперед, и я ударил, целя ему в лицо; испугавшись ревущего и пылающего оружия, он не успел уклониться и получил еще один порез на могучей волосатой руке.
Теперь, заметив в Горбаче некоторую робость, я подбежал к врагу и снова ударил в лицо; на этот раз зверочеловек ускользнул в сторону, и я промахнулся: воистину, он был ловок, словно пантера.
Отпрыгнув на дальний конец карниза, — туда, где площадка отходила от скалы, он впился в живой камень обеими руками. Должно быть, заметив там трещину, он оторвал чудовищную глыбу, размером в мое тело, и побежал на меня, подняв камень над головой.
Тут я понял, что погибну под тяжестью камня, если в мгновение не убью его. Зверочеловек прыгал передо мной, пытаясь уклониться от Дискоса, он словно не ощущал тяжести камня.
