Ночная жажда полностью

– Неплохо? – нахмурилась Хиллари. Она распростерла руки в стороны, явно намекая на судно и близлежащие пещеры. – Жизнь протекает не только здесь. Даже если мы получим новую королеву, она никогда не изменится, если почует запах Мамочки. Если нашему роду суждено распространяться и множиться, нужно отправлять королей и королев в новые города. Именно поэтому я и вызвала Рекса. Именно поэтому я сделала так, чтобы он рос под присмотром воинов.

Она снова взглянула на Рекса. Ее лицо озарила теплая улыбка.

– Если б мы прождали слишком долго, у тебя не было бы силы вызывать к себе других, подчинять их себе.

Сила вызывать к себе других… Рекс смог реализовать ее перед схваткой с Алексом Пейносом.

– А мои сны? – спросил он. – Они тоже помогали мне вызывать к себе других?

Хиллари кивнула:

– Да. Король должен узнать запахи, пока молод. К четырнадцати или пятнадцати годам эта способность может быть навсегда утрачена.

Значит, в четырнадцать или в пятнадцать лет было бы уже слишком поздно… Рекс задумался. Возможно, это как-то связано с половой зрелостью. С чем же это связано: с естественными переменами в организме или с каким-то волшебством?

– Но как это работает? – спросил он вслух. – Что меня изменяет? И откуда вы все знаете, что делать, чтобы я или такой, как я, изменился?

Хиллари всплеснула руками.

– Это происходит по воле Божьей. И так было всегда. Я знаю, как изменить подростка, потому что Мамочка научила меня этому, когда я была маленькой. Это было очень давно…

По воле Божьей? Рекс увидел столько всего замечательного, но он не был уверен, что все это объясняется волей Божьей. А может быть, его люди просто толком не понимают, почему они так сильны или как именно они изменились? Рекс почесал затылок. Ему все же лучше отложить эти размышления. Сейчас, на данный момент, нужно было выяснить более важный вопрос: можно ли доверять Первенцу…

– Послушай, Первенец, – обратился к нему Рекс, – что ты имел в виду, когда говорил о смерти, которую несет король?

Слай отклонился назад и скрестил на груди свои большие руки, как будто слышал эту историю уже много раз и она ему надоела. Хиллари замолчала.

Первенец закрыл глаза.

– После того как мы прибыли в Америку, родился король Джеффри. Сан-Франциско в те времена был намного меньше. Здесь царили беззаконие и произвол. Каждый день корабли подвозили все больше и больше людей. Я тогда был молод, видел Джеффри во сне, чувствовал его, когда бодрствовал…

Его плечи резко опустились. Казалось, эти воспоминания давались ему нелегко.

– А как насчет моих снов? – спросил Рекс. – Меня ты видел во сне?

Первенец покачал головой:

– Нет, не видел. Возможно, я уже слишком стар. Возможно, этого не произошло потому, что я уже не так часто выхожу на поверхность. Но я знаю, что такое сила разума короля. Я чувствовал ее у Джеффри. Мы охотились вместе. Я всегда был рядом, но Джеффри сделался настолько гордым, что перестал следовать правилам. И тогда его настигла смерть.

Сэр Вог соскочил с груди Форта и взобрался на стол рядом с Рексом.

– Правилам, – сказал он. – Правила делают из нас трусов!

Мальчик оторвал взгляд от высушенного человека с огромной головой и вновь посмотрел на Первенца.

– А что это за правила?

Первенец открыл глаза и взглянул на Рекса с немой просьбой, которая гласила: выслушай и не пойми меня превратно. Затем он поднял вверх обросший черной шерстью палец.

– Никогда не охотиться на тех, по кому будут скучать или чье отсутствие будет замечено, – забирать только бродяг, иммигрантов, бездомных. Чтобы никто не мог заявить об их пропаже. – Он поднял второй палец. – Никогда не допускать, чтобы солдат был замечен. Сейчас, из-за видеокамер и сотовых телефонов это намного труднее, чем во времена моей молодости. – Он поднял вверх третий палец. – Наконец, никогда не давать людям ни единого намека о нашем существовании. Мы сильнее и быстрее их, мы на них охотимся, но их намного больше. Мамочка рассказывала нам истории о Старой Стране. Эти истории передавались из уст в уста. В них говорится о том, как многие забывали о правилах, и потом добыча просто сокрушала нас своим количеством. Мы остаемся в живых, мой король, только потому, что они не знают о нашем существовании.

Первенец отвернулся и уставился на высокую свечу в углу комнаты.

– Джеффри был высокомерен, – сказал он. – Он игнорировал правила. И часто охотился открыто. Вместо того, чтобы отсеивать из стада самых слабых и ненужных, мы забирали всех, кто нам приглянется. Некоторых из нас заметили. Полиция, – он не произнес, а скорее выплюнул это слово, как будто в нем был яд, – нашла нас. Они и Спасители. Они напали на нас и устроили мясорубку. Схватили Джеффри и многих других – солдат, ouvriers… даже наших детей. Я видел, как их привязали к столбам, одних – веревками, других – цепями. Я видел, как горожане собрали хворост и подожгли. Иногда, когда сплю, я до сих пор слышу крики наших гибнущих сородичей, и тогда мне хочется вырвать себе уши…