Поворошил свои мокрые тряпки, валявшиеся у дивана, и в куртке отыскал фотоаппарат. Хорошо, что мне хватило ума его не мочить, – камера по-прежнему работала, в отличие от мобильного и фонарика. Те сдохли с концами. Я поснимал гостиную и кухню, укомплектованную продуктами семидесятых – сыр «Вельвита» (тридцать лет прошло, а до сих пор съедобен), «Доктор Пеппер», бекон «Быстрые шкварки», – и выглянул наружу.
Передо мной раскинулся громадный павильон. За торшером и диваном стояла конструкция на металлических подпорках – вероятно, площадка на другой стороне.
Тут я сообразил, что меня до сих пор трясет. Куртка ничуть не высохла, и поэтому, зашнуровав ботинки, я цапнул с кресла пальто Брэда Джексона и надел, по-прежнему гоня от себя мысль о том, как это абсурдно – облачаться в пальто вероятного психопата.
Будем надеяться, это не заразно.
Я глянул на часы, но после нырка в бассейн они, видимо, остановились. 19:58 – быть такого не может. Наверняка больше времени прошло.
Закинув рюкзак на плечо, я вышел из «Тисков для пальцев» и вдоль лесов отправился посмотреть, что еще есть в этом гигантском павильоне, в каких еще мирах, порожденных коварным разумом Кордовы, можно провести археологические раскопки в поисках костей.
Совсем ослепнув в темноте, я сделал снимок и посмотрел на экран фотоаппарата.
Слева на бетонном полу обнаружилась огромная красная птица, грубо нарисованная спреем. Этот знак я встречал в статьях о Кордове. Так поклонники вызывали дух Кордовы – анонимным сигналом, что манит его вернуться. Я зашагал дальше, обогнул леса и ступил в какой-то громадный зал. Во мраке смутно проступила высоченная гора, усеянная камнями. Я опять сфотографировал и разглядел на экране, что гора эта – мусор, а камни – гигантские грибы изъеденных ржавчиной бензиновых бочек.
Я пошел напрямик и врезался в деревянную вывеску:
Я оказался в
Робкая главная героиня, серая мышка Ли – днем работает администратором в автосалоне, вечерами учится в муниципальном колледже, – соглашается шпионить за мужем лучшей подруги, немцем по имени Аксель, и не только по уши в него влюбляется, но к тому же рискованно впутывается в его бандитские дела.
В первую ночь она через весь город едет за его бордовым «меркьюри-гранд-марки» и в конце концов где-то перед рассветом оказывается здесь, на свалке «Зеленый Милфорд». Ли видит, как Аксель паркуется и пешком идет через свалку, где над мусором вопящими выхлопами вспархивают чаячьи стаи.
У Акселя в руках пакетик безошибочно узнаваемого аквамаринового цвета, из ювелирного магазина «Тиффани». Ли как зачарованная на цыпочках крадется следом – волосы электризуются и встают дыбом, допотопная блузка выбивается из юбки. Ли прячется в старом катафалке и оттуда наблюдает, как Аксель лезет на холм к перевернутому школьному автобусу. Там он достает из-под руля бумажный пакет, а вместо него сует пакетик из «Тиффани». Ли ждет, пока Аксель не уедет, потом, оскальзываясь и спотыкаясь, сама идет к автобусу. В пакетике она находит аквамариновую шкатулку – обычно в таких лежат помолвочные кольца. Ли уже собирается ее открыть, но, заметив, что на стоянку у свалки подкатила черная машина, теряет равновесие, и шкатулка падает в открытое окно автобуса. Ли ныряет в автобус за ней. Вскоре бандит по имени А. приходит за шкатулкой и видит, что пакетик пуст. Ли между тем прячется в автобусе. И в этот момент
Запах свалки опасностей не обещал. В воздухе витали затхлая сырость, будто в давным-давно запертом подвале, и слабая бензиновая вонь. Я оглянулся – я словно оказался снаружи. Вдоль лесов стояли гигантские задники. Футах в двадцати над нарисованными призрачными облачками распахнутое небо обрывалось в черную пустоту павильона. От этого зрелища кружилась голова – оно как бы намекало на некую глубинную правду о человеческом восприятии, неизбежно ограниченном шорами. Загляни ты чуть дальше, Макгрэт, увидел бы, что все обрывается… в пустоту.
Впереди – я не сразу рассмотрел – открывалась тесная гравийная парковка в бахроме кустов, и там под перегоревшим фонарем стояла одинокая машина. Я вздрогнул: громоздкий синий «шеви-сайтейшн» Ли, прямиком из 80-х. Будто ждет ее возвращения.
Может, она так и не вернулась. Может, Ли так и не ушла из этого ангара – или из «Гребня». Я не припоминал, чтобы эта актриса потом где-нибудь еще снималась.
