Зимний день выдался ясный, упругий и ясноглазый, как подросток, – синее небо, ослепительное солнце, двухдневный снежок скрипел под ногами, как глазурь на торте. У меня отказали тормоза: оладьи с лимоном и рикоттой в «Сарабетс»; экскурсия по «ФАО Шварц», где Сэм немало заворожил африканский слон из коллекции «Сафари», в натуральную величину и за тысячу двести долларов («шкура тщательно вырезана опытными мастерами вручную», как гласила этикетка), но слона Джинни на правах няни тотчас запретила. Джинни мы потеряли после мороженого в «Плазе»; на сахарном отходняке она предпочла отказаться от блистательной кульминации дня – катка «Уоллмен-ринк» в Центральном парке – и уговорилась дождаться нас у меня дома.
– Пожалуйста, осторожнее, – сказала Джинни, смерила меня суровым проницательным взглядом и рухнула в такси.
Но дела шли гладко, за исключением одной шероховатости: левая нога Сэм почему-то не влезала в ботинок. Ей, кажется, терло где-то в районе щиколотки, Сэм морщилась, и тогда я сдернул конек и разогнул ботинок пошире, фальшиво напрягаясь, точно претендент на Мистера Вселенную в финале, отчего Сэм немало похихикала, а потом мы вышли на лед, отец и дочь, рука в руке. На катке было не продохнуть от туристов – исконным ньюйоркцам такое легкомыслие не дается, – и когда нас проглотила толпа, мы словно окунулись в море радости. Повсюду – разноцветные куртки, и смех, и шипящие «вушшш», а над головой вздымались Южная Центрального парка и Пятая авеню.
По пути назад, по мощеному тротуару Пятой, случилось хорошее: Сэм сообщила имя своей лучшей подруги – Дельфин. В свои шесть девчонка была шикарней некуда и родилась в Париже.
– Дельфин приезжает в школу на лимузине, – отметила Сэм.
– Вот и молодец. А ты как в школу приезжаешь?
– Меня мама пешком приводит.
Слава богу, Брюс своим «бентли» не щеголяет. Я мысленно поставил зарубку: надо бы последить за старушкой Дельфин. Оглянуться не успеем, а она уже будет лазить из окон спальни.
Сэм хотела показать мне новые щитки, и футбольные бутсы, и недавно выучила разницу между Фаренгейтом и Цельсием. Еще ей ужасно нравилась новая учительница физкультуры, девушка по имени Люси, которая была счастливо замужем за преподавателем геонауки мистером Лукасом. Обо всем этом Сэм высказывалась тихо и категорично, все разъясняла начальственно, а я играл веселого, но невежественного подчиненного. Еще она помянула немало нормальных имен – Клара; собака (или очень невезучий мальчик) по имени Маэстро; мистер Фрэнк; какой-то «Круг небылиц», – будто я прекрасно знаю, кто и что все это такое. И это меня тронуло: значит, Сэм кажется, будто я ежеминутно рядом, будто я всегда вижу то же, что она.
Поздоровавшись с двумя встречными таксами, Сэм объявила, что готова ехать домой. Я спросил, понравилось ли ей сегодня. Она кивнула.
– И еще – слышишь, зайка?
Она уже зевала.
– Помнишь игрушку, которую мама нашла у тебя в пальто?
Вопрос ее, видимо, заинтриговал, и она уставилась на меня.
– Такая, э-э, черная змея, – уточнил я как можно небрежнее.
– Дракон, из-за которого мама сердилась? – спросила Сэм.
– Да, дракон, из-за которого сердилась мама. Откуда он у тебя взялся?
– От Сандры.
Я изо всех сил постарался изобразить невозмутимость.
– А где ты познакомилась с Сандрой?
– С Джинни, на площадке.
– Это когда было?
– Давно. – Сэм опять зевнула – глаза у нее комически слипались.
– Ты с ней разговаривала?
Сэм покачала головой:
– Она была далеко.
– Очень далеко?
– Она стояла, где машины, а я на качелях качалась.
– А как же она дала тебе дракона?
– Оставила, – произнесла Сэм с учительским раздражением, будто объясняла мне все это сто раз.
– Когда? На следующий день?
Она невнятно кивнула.
– Ну хорошо. Ты самая прозорливая судия нравов, какую мне доводилось встречать, и я очень ценю твое мнение. Какая она была? Сандра?
Вновь услышав имя, Сэм слабо улыбнулась. Однако глаза у нее уже закрывались.
– Она умеет волшебно… – прошептала Сэм.
– Что? Сэм?
Но она отключилась, голова привалилась к моему плечу, руки на коленях как будто держат невидимый букет фиалок. На Перри-стрит я отнес Сэм наверх поспать, но в семь Джинни разбудила ее и переодела в облачную пижаму. Мы посмотрели «В поисках Немо». Я приготовил омлет из белков. Когда Джинни отбыла наверх вынуть контактные линзы – похоже, на секретном языке это означало звонить парню, – Сэм осталась тихонько ужинать за кухонным столом.
Мне выпал шанс еще расспросить ее про Сандру, разобраться, как же так вышло, но едва я сел рядом, Сэм поглядела на меня, медленно жуя, плотно стиснув губы, словно прекрасно знала, о чем я сейчас спрошу, и весьма опечалена, что я так и не понял. Проглотив, она отложила вилку, взяла меня за руку, погладила ее, словно одинокого кролика в зоомагазине, и потянулась за стаканом молока.
И я понял – ну конечно, – что Сэм рассказала мне все.
Назавтра я крепко-крепко обнял Сэм на прощание, поцеловал в щеку, затем в горячую головушку. И спросил:
– Я тебя люблю больше… как там было?
– Солнца плюс Луны.
