Левое плечо нестерпимо жгло. Будто кто-то поджег его, и пламя рваными языками лизало руку. Поташнивало.
— Вампирша, солнце давно село!
Открыть глаза и посмотреть на наглеца, который пытался докричаться до меня шепотом, не было сил. Я и так знала, что это Лледос. Надо же, не бросил. Остался со мной.
— Веомага!
— Слышу, — еле ворочая языком, сообщила я. — Отстань!
— С радостью, но не могу! — с явным облегчением ответил эльф. — У нас проблемы.
Пришлось открыть глаза.
Надо мной сходился низкий свод пещеры. Лледос запомнил мои инструкции, нашел-таки камни на берегу пруда. Он спрятал нас в пещере, уложил меня рядом с прохладной каменной стеной вдали от выхода. Хорошо позаботился, не к чему придраться. Даже остатки кампы стёр с моего лица и рук. Интересно, если предложить ему стать моим фострэ, он сильно обидится?
Пальцы нащупали влажную землю пополам с песком. Чуть слышно в отдалении плескалась вода. Я знала эту пещеру. Она соединялась с прудом, так что откуда вода, понятно. Однако вход у пещеры был только один. Поэтому она могла из надежного укрытия стать такой же надежной ловушкой.
Первым делом я глянула на левую руку.
Зрелище, мягко говоря, неприятное. Там, где прошлой ночью в меня вцепились змеи кампы, сквозь разодранный рукав виднелась черная обуглившаяся кожа. Солнечные ожоги почти сошли. Вторая рука и, по ощущениям, лицо покрылись новой кожей. Но левое плечо регенерировать не могло. Я и не знала, что кампа такая ядовитая. Рука отказалась восстанавливаться, равно, как и двигаться.
Хотелось есть. Точнее, пить. Не знаю, какие проблемы имел ввиду Лледос, пытаясь докричаться до моего разума, но у меня трудность была только одна: не сожрать своего спутника. Интересно, догадывался об этом эльф? Кажется, да.
Попятившись, Лледос потянулся к клинкам:
— Вздумаешь напасть, вспомни, что это я тебя спрятал от солнца.
Эльф не сводил с меня глаз, даже не моргал, боясь пропустить момент атаки.
— Успокойся, — я опустила голову, стараясь не смотреть на Лледоса. — Ты не в моем вкусе. Предпочитаю вампирий молодняк.
— Тогда, пожалуйста, сделай что-нибудь с глазами, — напряженно попросил эльф. — Любой ребенок в тебе вампира опознает.
Я ничего не могла поделать с тем, что у крайне голодного вампира глаза сверкают, словно звезды. О чем и сообщила Лледосу. Тот напрягся сильнее. Чтобы отвлечь его, я спросила:
— О каких проблемах ты говорил?
Эльф немного приободрился, понял, что я себя контролирую и нападать на него не собираюсь.
— Весь день стража обыскивала берег. Они говорили о ворах. Я полагаю, о нас.
— И почему ж они не сунулись в эту пещеру? — я осторожно оборвала остатки рукава на левой руке, чтобы получше разглядеть масштабы бедствия.
— Я увел их по ложному следу, — самодовольно изрек эльф, потом хмуро добавил, — но после заката по берегу расползлись патрули с магами. И, — он тяжело посмотрел на меня, — думаю, последние тебя чувствуют.
Маги, значит. Нехорошо. Только этого мне не хватало после встречи с кампой и утренним солнцем.
— Сколько их? Магов?
— На этом берегу семеро. Ближе к Белокáменьюеще десяток.
Я присвистнула. Откуда столько? Они что, согнали всех, кто был?
— Зачем такие почести? — я постаралась сделать из остатков рукава и собственного изодранного плаща повязку для руки. Выходило с трудом. Я зубами оторвала часть коричневой плотной ткани. По замыслу, она хорошо защитила бы раненную руку. В итоге я кое-как зафиксировала поврежденную конечность в повязке. Завязывать ткань пришлось Лледосу. Для меня эта задача оказалась слишком трудной.
— Я ведь говорил, — прошептал Лледос, затягивая узел повязки, — ты недооцениваешь Консолию! Мало того, что мы по-хозяйски прошлись по их тоннелям. Так еще и в Алмазном дворце устроили настоящий хаос. Они посчитали это вызовом.
— Знаю, — я кивнула, попутно проверяя, надежно ли защищена рука, не будет ли мешаться при беге или в драке. — И я довольна.
— Ты меня не слышала? Консолия теперь как встревоженное осиное гнездо!
— Да-да, — я улыбнулась, невольно показав клыки. Эльф отпрянул, но быстро сообразил, что я не нарочно. — Думаю, они специально сделали ловушку, выпустили кампу. Не ясно, откуда она взялась, но Консолия хорошо знала, что это за нежить. Недаром они заперли все люки. Недаром попрятались по своим норам. — Я перевела дыхание, сглотнув тошнотворный комок в горле. — Они не знают, кто был в тоннелях, кто уничтожил тварь. Но уверены в том, что этот кто-то, то есть мы, живы. Поверь, Лледос, от кампы мало кто смог бы уйти. Если не попадемся магам, то Консолия обязательно сделает опрометчивый шаг. Они, ты правильно сказал, встревожены.
