Нет! Эта мысль всегда ее настораживала, И непостижимым образом влекла. Это не было чем-то навязчивым. Скорее, болезненно-притягательным, давно проникшим в самые глубины души и подсознания. Лет девять назад, когда Неле было пятнадцать или уже шестнадцать, она очередной раз копалась в маминых музыкальных записях и наткнулась на одну бобину, которую раньше никогда не слушала. Плёнка была изрядно потрёпанная и даже кое-где обсыпавшаяся. Дата ее выпуска была на тот момент примерно двадцатилетней давности. Название совсем ни о чем не говорило. В коробку была вложена черно-белая фотография очень плохого качества. На ней был солист той группы. Худой стройный, с гитарой в руках он стоял на фоне колосящегося поля и неба. Его черные волосы развивались по ветру, в них вплеталось солнце. Тонкие черты лица едва угадывались на выцветшей черно-белой фотокарточке. А большие темные глаза, невзирая на размытость линий и блёклость изображения, завораживали. Этот образ, обладая дивной внутренней магией, притягивал к себе.
Когда Неля включила саму бобину, то это стало для совсем юной девушки настоящим шоком. Такой необычной музыки она никогда не слышала. Это было очень красиво. И это был глэм-рок. Дослушав запись до конца, Неля поняла, что в ней самой что-то очень круто изменилось – окружающий мир ощущался намного глубже и полнее, всё заиграло новыми красками – яркими и радостными. И уж конечно, дальнейшую жизнь без музыки этой группы и без голоса этого певца она себе не представляла.
Кроме магии музыки, слов и завораживающего тембра солиста, было еще кое-что. Неля могла поклясться, что до того момента, когда в шестнадцать лет нашла эту бобину, - никогда прежде не слышала эту группу. Однако у неё было чёткое впечатление, что голос этого мужчины был ей знаком всегда. Это было, конечно, очень странно, за гранью понимания. Но Неля объяснила для себя всё так, что наверно, она таки слышала эту запись в глубоком детстве, поэтому всё это уже было знакомо, но забыто.
Тогда эта музыка стала каким-то наваждением. Неля слушала эту бобину снова и снова. На многие годы эта старая пленка стала своеобразным наркотиком для юной мечтательной девчонки - не проходило и недели, чтобы ни прозвучала эта запись. Надоесть это просто не могло. Не взирая на плохое качество кое-где осыпавшейся пленки, гармония музыки и голоса действовали гипнотически расслабляюще. Слова иногда казались мудрыми, иногда веселыми, чаще интимно смущающими. Вся прелесть текстов этих песен была в том, что их можно было понимать как угодно. В любой момент жизни Неля находила в там всё, что ей было нужно. Но сама подача, особенно голос на юную девочку действовали зашкаливающим образом, обволакивая сознание дивной эротической магией.
В маминой коллекции это была единственная запись этой группы. Найти что-то еще было тогда слишком сложно. Продавцы магазинов в худшем случае просто не знали эту группу, а в лучшем - говорили, что это огромный дефицит.
Со временем Неля, все-таки собрала все альбомы так полюбившегося исполнителя. Найти что-либо было очень тяжело еще и потому, что группа прекратила свое существование еще за несколько лет до появления самой Нели на свет. Солист, который был на том старом фото, погиб. Неля где-то вычитала, что это было дорожно-транспортное происшествие. Его автомобиль на полном ходу врезался в грузовик. С ним ехала жена, но она осталась жива. Серьезно не пострадал никто, кроме певца. Из этой же публикации Неля узнала и его имя – Серж. В реальной жизни этого человека звали просто Серёжа.
На поиски записей и материалов, касающихся группы и особенно солиста Сержа, у Нели ушло несколько лет. За это время девушка много узнала о музыке данного направления и смогла раздобыть не только аудиодиски, но и фотографии, и даже видеозаписи живых концертов. У нее теперь было много фото Сержа. И все они были отличного качества. На них он навсегда остался молодым.
Как удивительно, странно и невыносимо печально сейчас звучали слова одной из его песен. Неля чуть не расплакалась, когда ее услышала впервые.
Жизнь – дым
Я мог любить тебя, как Венеру,
Быть для тебя вулканом живым.
Только не значит это все ничего,
Нет, нет, не значит это все ничего –
Жизнь есть – дым.
Я бы построил дом в океане –
Стены из брызг, лучей золотых.
Только не значит это все ничего,
Нет, нет, не значит это все ничего –
Жизнь есть – дым.
Я обернуть бы мог тебя в птицу,
Сам став попутным ветром судьбы.
Только не значит это все ничего,
Нет, нет, не значит это все ничего –
Жизнь есть – дым.
Не тай же, сладкий дым!
