— За рекой следите. Зенитную батарею выставьте в юго-западном направлении, где овраги.
— Товарищ генерал-майор, не пойдут они там! Овраги узкие — не пройдут. Пойдут по реке.
— Выполняйте! — резко бросает комдив.
Связь прерывается.
«Вот так, — с неодобрением констатирует генерал-майор Чайковский, — как я и думал. А Таранец наверняка бы подумал об оврагах».
Майор Зубков ворчит про себя: «Привязался со своими оврагами, что у них, все вертолетчики заслуженные мастера спорта, рекордсмены, чемпионы? Там муха не пролетит, не то что вертолет».
Но приказ есть приказ, и, продолжая мысленно фырчать, словно остывающий чайник, майор Зубков дает указание переместить батарею в сторону оврагов в удалении четырех километров.
Зенитно-пулеметные установки на прицепах, похожие на братьев-близнецов в одной детской коляске, снимаются с позиций и мчатся в соответствии с полученным приказом. Перемещение осуществляется скрытно, не по дороге, а лесными просеками. Артиллеристы находят прекрасную позицию, незаметную и в то же время с широким сектором обстрела. Командир батареи, молодой энергичный старший лейтенант, уверенно выбирает места для установок, прикидывает, откуда могут появиться вертолеты, приказывает замаскировать зенитные установки, вести непрерывное наблюдение, людям не отходить от позиций.
На другом берегу стрелки-зенитчики выдвигаются на опушку вдоль реки, отрывают себе щели и ждут.
С КП дивизии следует запрос майору Зубкову: комдив проверяет, как выполнено приказание. Впрочем, начальник штаба полка уже доложил полковнику Воронцову, и на карте генерала Чайковского немедленно появляются соответствующие пометки.
Сообщение командира дивизии о выполнении задания ушло к командующему. По своей штабной линии об этом доложил и полковник Воронцов. И где-то там, на командном пункте наступающих частей «северных», операторы нанесли на карту генерал-полковника Хабалова все, о чем доложили десантники.
Но десант лишь один из эпизодов этих больших учений. У генерала Хабалова много других забот. Однако успешные действия десанта — захват и ликвидация аэродрома и складов, захват крупного железнодорожного узла и станции Дубки, наконец, захват моста через реку Ровную, который прочно удерживают десантники, — все это решающим образом повлияло на ход операции в целом.
Генерал Хабалов доволен. Надо бы радировать Чайковскому какие-нибудь слова одобрения. Но сейчас не до того, необходимо срочно развивать успех, достигнутый благодаря десантникам, форсировать наступление в центре.
— Ну что, — спрашивает посредник генерал Мордвинов, — доволен, радуешься?
— Радоваться рано, — хмурится Чайковский.
— А чего рано, — Мордвинов пожимает плечами, — все задачи выполнены, «северные» соединятся с Зубковым вот-вот. Готовь салют.
— Зубков-то меня и беспокоит. Ты же слышал — подполковник Сергеев все-таки дознался — на Зубкова целятся. Мост им нужно отбить во что бы то ни стало, наши нажали — теперь «южных» совсем к реке приперли. Они рассчитывают на левобережье перебраться и нас прихлопнуть — силы-то у них еще ого-го! Это с наступающими нашими в центре им не справиться, а десант они считают послабее…
— Вот именно считают. Но думаю, что просчитаются. — В генерале Мордвинове просыпается десантный патриотизм.
— Так-то так, — качает головой Чайковский, — но через мост их пропускать нельзя. Задержать надо во что бы то ни стало…
В эту минуту комдиву сообщают, что его вызывает на связь майор Зубков.
— Товарищ генерал-майор, — докладывает тот напряженным голосом, — нас атакуют вертолеты…
— Направление? — быстро спрашивает Чайковский.
— С юго-запада, — докладывает Зубков и неохотно добавляет: — Со стороны оврагов…
Они появились неожиданно, шумно. Хотя подкрались совсем тихо, и казалось, что вот так они и стояли давным-давно на земле, а сейчас, словно мина замедленного действия, их включили, и они загрохотали. Вертолетчики были, наверное, не только смелыми, отчаянными ребятами, но и великими мастерами своего дела. Точно выбрали самое неожиданное для десантников направление, искусно пролетели по оврагам, едва не касаясь их склонов винтами, ниже общего горизонта и теперь внезапно, подскочив вверх из гущи зеленых приовражных лесов, подобно пробке из бутылки шампанского, зависли на высоте двадцати — тридцати метров.
Отсюда, спереди, они походили на остановившиеся в воздухе маленькие, пузатые самолеты, бешено крутившийся винт превращался в длинное, тонкое, чуть трепещущее крыло, вытянувшееся над самолетным фюзеляжем.
Треск вертолетных двигателей хорошо был слышен на КП майора Зубкова. Он схватил микрофон, чтобы дать команду зенитчикам, но командир батареи не нуждался в приказах.
Огонь обе стороны открыли почти одновременно. Под вертолетами засверкали вспышки выпускаемых ракет. Яростным лаем залились зенитные установки. Дымные шлейфы протянулись в воздухе. Еще громче застучали вертолетные двигатели. Все это продолжалось меньше минуты. И, как исчезают чертики, выскочившие из коробки, так же внезапно вертолеты вновь опустились и скрылись из глаз.
