Генерал Чайковский бросает взгляд на Мордвинова, тот одобрительно улыбается и негромко говорит:
— Сообразил. Как придет сигнал от Кучеренко, так ударит. Дам успех. А этот Волохов парень не промах. Впрочем, уж кто точно высшую оценку заслужил, так это снег. Надо ж как повезло! — Он усмехается.
На КП вновь наступает напряженная тишина, нарушаемая лишь писком зуммеров, негромкой воркотней радистов, далекими звуками боя у реки.
Снег, словно конфетти, высыпанные по приказу режиссера на съемочной площадке, исчерпав себя, прекращается. Пробивается солнце, все золотится вокруг, светлые полосы стремительно бегут по полям, сменяя теневые. И теперь уже и без биноклей можно легко рассмотреть весь пейзаж: ближнюю, изрытую траншеями местность, колпаки дотов, дальние железнодорожные постройки. Вспыхивают зайчики в стеклах домов.
И в этот момент оттуда, с дальнего конца поселка, из-за станции, водокачки, пакгаузов, вдруг доносится дружное, раскатистое «ура», короткие автоматные очереди. Капитан Волохов отдает приказ об усилении огня и поднимает свои подразделения в атаку.
Сначала «южные» яростно огрызаются. Затем ответный огонь слабеет. Беспорядочная стрельба, взрывы гранат слышатся на улицах поселка.
«Южные» оттягивают все больше сил для защиты железнодорожного узла, но он уже в руках десантников капитана Кучеренко. Их теперь видно и невооруженным глазом, бегущих по путям, вскакивающих в вагоны неподвижных поездов, карабкающихся на осветительные мачты.
Окруженные с двух сторон, «южные» сопротивляются все слабее. После артиллерийских налетов на их позиции накатывается атака основных сил подполковника Круглова, которыми командует теперь капитан Волохов так же спокойно и уверенно, как все делает в жизни.
Его не волнует, что за спиной у него командир дивизии и посредник генерал Мордвинов. Да пусть хоть командующий, хоть маршал! Командир полка погиб, он поставлен на его место и будет действовать так, как находит нужным, как полагается. А что они там думают, генералы, это их генеральское дело. Волохова никогда не смущали чины, еще когда солдатом был. Он усваивал военные науки, может быть, и не быстро, зато основательно и прочно. И, раз усвоив, действовал энергично, словно боксер, для которого долго разучиваемый прием становится автоматическим, единственно возможной реакцией на данную ситуацию.
— Ты хоть думаешь над обстановкой иногда? — в раздражении спрашивал его порой подполковник Круглов. — Взвешиваешь все варианты, рассчитываешь ходы?
— А чего их рассчитывать? — пожимал плечами Волохов и смотрел на подполковника спокойно и немного удивленно. — Здесь только так и можно. Я же ощущаю.
— Ощущаешь, ощущаешь, — ворчал подполковник и неизменно обнаруживал, что действия его комбата в сложившейся ситуации были единственно правильными.
— Ты что, Волохов, никогда не думаешь, как решать задачу, как приказ выполнить? — спросил он его однажды.
— Это я, когда учусь, думаю, — степенно ответил Волохов, — а когда бой, поступать надо. Думать некогда.
Подполковник Круглов только махнул рукой. «Поступать!» Но что скажешь, если поступал-то капитан Волохов как раз всегда правильно.
На этого офицера генерал Чайковский обратил внимание давно. Ему нравилось, как Волохов подходит к военному делу.
— Интересный случай поведаю, — сказал как-то комдиву его начальник политотдела. — Возвращаюсь поздно, уже часа два ночи, помнишь, совещание в лагерях у артиллеристов проводил? Еду мимо дома, где капитан Волохов живет, я у него на свадьбе был. Смотрю, в окне свет. Дай, думаю, зайду, чего это он полуночничает. Стучусь тихо. Открывает. В комнату приглашает. Спрашиваю: «Чего не спишь?» «Тактикой занимаюсь», — отвечает. Оказывается, он заочно проходит курс академии. Для себя, лично. Достал все программы и работает себе. «Знаете, товарищ полковник, хорошо, конечно, разные там поплавки на груди носить, — говорит. — Но в конечном счете не это главное, главное знать. Вот и совершенствуюсь».
— Он, понимаешь, — продолжал полковник Логинов, — считает, что знания, подготовка должны быть у офицера такими глубокими, как он выразился «органичными», что в момент принятия решения он действует как бы интуитивно.
— Ну, знаешь, — перебил полковника Чайковский, — если командир будет полагаться только на интуицию…
— Вот, вот, — заулыбался Логинов, — и я ему то же говорю, а он спорит: «Да нет, товарищ полковник. Интуиция как бы выявляет все накопленное, вступают в дело все знания, весь опыт, и рождается правильное решение. Я не верю, что безграмотный офицер может интуитивно принять правильное решение. Такого не бывает. А вот здорово подкованный может. Собственно, это даже не интуиция, а просто решение он принимает мгновенно. У него вроде бы в мозгу ЭВМ работает: срабатывают все его знания и в кратчайший срок выдают решение». Вот какую он мне лекцию прочел! — рассмеялся начальник политотдела.
