Стрельски что-то сердито зацарапал в своем блокноте.
– Это кончится когда-нибудь, мать твою так, или нам следует передать в Вашингтон, чтобы они обождали годик-другой?
Апостол издал презрительный смешок.
– Твой друг, Патрик, должен слегка умерить свой патриотический пыл, – небрежно бросил он. – Господин Роупер всегда требует, чтобы его не торопили, и мои клиенты с ним совершенно согласны. «Растет хорошо то, что растет медленно», – как говорит старая, проверенная испанская пословица. Будучи романцами, мои подопечные всегда дают фрукту вызреть. – Он взглянул на Берра. – Сыновья Девы Марии должны быть стоиками. У нее много хулителей. Их клевета освящает ее смирение.
Началось уточнение деталей. Имена и явки... Отправка и получение груза... Деньги, которые полоскались в гигантской мойке Карибского бассейна... Последний проект картелей по застройке центра Майами...
Наконец Флинн улыбнулся и пригласил Берра присоединиться к разговору:
– Ну, доктор, теперь ваша очередь. Спрашивайте обо всем, что вас интересует и в чем может помочь вам брат Майкл.
– Да, Патрик, действительно интересует, – вежливо подал голос Берр. – Познакомившись сейчас с братом Майклом и, конечно, видя, как велика его помощь в нашем деле, мне хотелось бы для начала задать ему парочку общих вопросов. Они больше касаются формы, чем содержания.
– Сэр, я всецело в вашем распоряжении, – не давая Флинну ответить, перебил Апостол. – Вести интеллектуальную беседу с настоящим английским джентльменом – истинное удовольствие.
«Начни с общего и двигайся постепенно, – советовал ему Стрельски. – Закутай все в вашу английскую фланель».
– Видите ли, во всем этом для меня кроется некая загадка, – продолжал Берр, обращаясь тем не менее к Флинну. – В чем же секрет господина Роупера? Я рассуждаю как его соотечественник. Что в нем есть такого, чего нет в других? Израильтяне, французы и кубинцы предлагают поставки более совершенного оружия, и все, за исключением израильтян, остаются ни с чем. Как удается мистеру Ричарду Онслоу Роуперу преуспеть там, где никому не удалось? Как ему удается убеждать клиентов брата Майкла прилично вооружаться?
К удивлению Берра, лицо Апостола смягчилось и потеплело. Лирический тембр зазвучал в голосе.
– Доктор, ваш соотечественник мистер Роупер не просто обычный коммерсант. Он чародей, сэр. Дальновидный, рисковый. Люди пляшут под его дудку. Роупер тем и замечателен, что не укладывается в стереотипы.
Стрельски пробормотал явную непристойность, но это яе остановило излияний Апостола.
– Проводить время в обществе мистера Онслоу Роупера – привилегия, праздник души. Многие из тех, кто общается с моими клиентами, на самом деле весьма презрительно к ним относятся. Они льстят, умасливают, подносят подарки, но им не хватает искренности. Они стремятся сорвать быстрый куш. Господин же Роупер обращается с ними на равных. Он джентльмен, но не сноб. Мистер Роупер восхищается их богатством, тем, как ловко они использовали то, что дала им природа. Он восхищается их смелостью и умением. Мир – это джунгли, любит он повторять, не все в них способны выжить. Нет сомнения, слабый должен погибнуть. Все дело в том, кто станет сильнейшим. После этого он обычно приглашает их посмотреть фильм, очень профессиональный, очень компетентно смонтированный, не слишком длинный и не слишком перегруженный техническими деталями. Такой, какой им нужен.
«А ты остался в комнате, – подумал Берр, наблюдая за разглагольствующим Апостолом. – Ты всегда остаешься в комнате. На ранчо или на квартире, в окружении девок и крестьянских парней, в джинсах, с автоматами „узи“ в руках; в комнате с диванами, обтянутыми шкурами экзотических животных, с огромными телевизорами и тяжелыми золотыми шейкерами для коктейля. Здесь, в этой комнате, ты остаешься вместе со своими клиентами, обольщенными благородным английским чаровником, и смотришь фильм».
