Они приземлились в другой части джунглей, и аэродромная бригада подогнала вертолет к деревьям, где под зеленой сеткой уже укрылась пара старых пассажирских самолетов. Взлетно-посадочная полоса тянулась вдоль реки и была так узка, что Джонатан уже представлял себе, как они плюхнутся в быстрину, но шоссейная дорожка оказалась достаточно длинной даже для реактивного самолета. Они пересели в бронетранспортер. Проехали пропускной пункт и надпись «Взрывные работы» по-английски, хотя непонятно, кто мог здесь ее прочесть и понять. В рассветных лучах каждый лист переливался бриллиантом. Они миновали мостик минеров, проехали между валунами высотой шесть футов и оказались в естественном амфитеатре, наполненном отголосками звуков джунглей и шумом падающей воды. Изгиб холма напоминал трибуну. Отсюда открывался вид на покрытую низкорослой растительностью котловину с редкими островками деревьев и извилистой речкой. Дно котловины было застроено бутафорскими блочными домами, рядом с которыми красовались будто бы новенькие машины: желтая «альфа», зеленый «мерседес», белый «кадиллак». На плоских крышах развевались флаги, и, когда ветер распрямил их, Джонатан увидел, что это флаги наций, формально выступающих против кокаиновых промыслов: американские звезды и полосы, британский флаг, черно-красно-золотой германский и – как это ни странно – белый крест Швейцарии. Другие флаги, очевидно, были придуманы специально для данного случая: на одном надпись – «DELTA», на другом – «Управление по экономическим вопросам», на третьем – «Штаб-квартира армии США».
И в полумиле от центра этого игрушечного города, на открытом месте неподалеку от реки находился игрушечный военный аэродром с грубо имитированной взлетной полосой, желтым ветровым конусом и пятнистозеленой фанерной наблюдательной вышкой. Останки списанных самолетов загромождали взлетную полосу. Джонатан узнал «DC-3», «F-85» и «F-94». А вдоль берега разместилось прикрытие аэродрома: винные цистерны, старые бронетранспортеры цвета хаки с американской белой звездой.
Прикрывая глаза рукой, Джонатан смотрел на горный хребет, возвышающийся над северной стороной подковы. Команда наблюдателей уже собиралась. Фигурки людей с белыми нарукавными нашивками и в стальных шлемах переговаривались в микрофоны, высматривали что-то в бинокли, изучали карты. Среди них Джонатан узнал Лэнгборна с его конским хвостиком в куртке зенитчика и джинсах.
Легкий серебристый самолет скользнул над самым хребтом, идя на посадку. Без опознавательных знаков. Начинали прибывать тузы.
«Это день передачи, – подумал Джонатан. – Последний смотр перед приемкой».
«Это турецкая охота, малыш Томми», – сказал Фриски более чем фамильярно – манера, которую он усвоил совсем недавно.
«Это демонстрация огневой мощи, – сказал Тэбби, – чтобы показать колумбийским мальчикам, что они получат за свое, ну, ты знаешь, за что».
Даже рукопожатия отличались какой-то особой внушительностью. Стоя на краю естественной трибуны, Джонатан хорошо видел, как проходит церемония. Когда появились VIP, Роупер сам повел их к уставленному безалкогольными напитками столу. Потом Эммануэль и Роупер представили почетных гостей старшим инструкторам и после дополнительных рукопожатий проводили их в тень, где были приготовлены раскладные парусиновые стулья. Хозяева с гостями устроились полукругом, смущенно переговариваясь друг с другом, как государственные деятели, обменивающиеся любезностями перед объективом фотоаппарата.
Но другие люди, скромно пристроившиеся в тени, привлекли внимание профессионального наблюдателя. Их лидером был толстый человек с расставленными коленками и руками фермера, лежащими на толстых ляжках. Рядом с ним сидел жилистый престарелый матадор, настолько же тощий, насколько жирным был его компаньон, с белым шрамом на лице, как будто оставленным рогом быка. А во втором ряду сидели голодные мальчики, старающиеся выглядеть уверенно, с лоснящимися волосами, в начищенных до блеска кожаных ботинках, пухлых куртках и шелковых рубашках. На них было чересчур много золота, их куртки чересчур оттопыривались, а широкие полуиндейские лица казались чересчур зловещими.
Но Джонатану некогда было рассматривать их. Над северным хребтом появился двухвинтовой пассажирский самолет с черным крестом, и Джонатан сразу понял, что сегодня под черными крестами – хорошие ребята, а под белыми звездами – плохие. Открылась боковая дверь, стайка парашютистов прыгнула в бледное небо, и Джонатан закружился и завертелся вместе с ними, опять возвращаясь в свое армейское прошлое. Вот он в парашютном лагере под Абингдоном совершает свой первый прыжок с шаром, думая, что смерть и развод с Изабеллой не обязательно одно и то же. Вот он впервые в боевом патруле пересекает открытое пространство в Арма, прижимая автомат к маскировочной куртке и веря, что наконец-то стал сыном, достойным отца.