Во время уборки она продолжала оценивать «ситуацию» Рут. Она заметила отсутствие поручней в ванне и ограды в саду. Она выспрашивала Рут о состоянии ее здоровья, подвижности суставов, потере волос, качестве сна, пищевом рационе («Вы теряете вес», – говорила она с упреком, как будто давно была знакома с очертаниями тела Рут) и социальных контактах. Она заставила Рут заполнить несколько опросников: «Как часто вы моетесь: а) ежедневно, б) раз в два-три дня, в) время от времени, г) по особым случаям» или «Обведите кружком графу, соответствующую вашему доходу в прошлом финансовом году».
Итогом этого опроса было заявление Фриды о том, что Рут не имеет права на социальное жилье.
– Людям вроде вас обычно его не дают, – произнесла она с явным удовольствием.
В ответ на возражение Рут, что социальное жилье ее не интересует, Фрида со сведущим видом сказала:
– Бедняки не выбирают.
– Беднякам не приходится выбирать, – сказала Рут.
–
– Да, я знаю, – ответила Рут, с иронией оценив свою попытку усложнить разговор. – Я повторила прежнюю версию этой поговорки шестнадцатого века, от которой происходит современная. Только представьте себе, она употреблялась уже четыре сотни лет назад.
Брови Фриды высоко поднялись.
– И этому вы учили своих студентов?
– Да, этому, – ответила Рут.
Она гордилась тем, что помнит эту фразу. Ей показалось, что сейчас она могла бы поднять руку и перечислить дни недели девять или десять раз подряд. Или, возможно, всего лишь снова и снова повторять нараспев: «Не имеет права на социальное жилье».
Однако на Фриду это не произвело никакого впечатления. Об этом говорил еле заметный наклон ее подбородка. Она тихонько фыркнула. Рут этот звук показался почти одобрительным.
– Ну что ж, миссис Филд… – сказала Фрида.
– Пожалуйста, называйте меня Рут, – не в первый раз попросила Рут.
– С учетом всех ваших обстоятельств часа в день недостаточно. Я рекомендую вам увеличить время до трех часов. То есть с девяти до двенадцати. И если вы хотите, я могла бы задержаться еще на полчаса, чтобы приготовить вам ланч. При условии, что вы сумеете смириться с моими поговорками.
Рут ощутила раскаяние. Ей нравились поговорки Фриды, нравилось, как она в них верит, нравилось, что в них удобно было верить. Я рисуюсь, подумала она, но не высказала эту мысль.
– Договорились, – сказала Рут, соглашаясь на три часа плюс полчаса на ланч.
– Хорошо, – сказала Фрида. Казалось, она чего-то стеснялась. Потом она добавила: – Мне нравится ваше имя. Рут.
За ланчем Фрида смягчилась. Она приготовила для Рут сэндвич с ветчиной и по ее настоянию сварила себе яйцо и съела его из подставки с Микки-Маусом, из-за которой обычно ссорились Филип с Джеффри. Во время еды она ознакомила Рут с требованиями строгой диеты, которой ей пришлось придерживаться, потому что раньше она была гораздо толще, чем сейчас.
– В нашей семье все крупные, – сказала Фрида. – Ширококостные. – Она отправила в рот ложечку с яйцом. – Мама с папой умерли, и моя сестра Шелли тоже, все они были толстыми, и после ее смерти я сказала себе: «Фрида, пора меняться». Тогда я жила в Перте. Я там и училась, в Перте. И я сказала: «Фрида, теперь или никогда».
Эти откровения за ланчем граничили с похвальбой. Фрида напоминала евангелиста, описывающего свое обращение с кафедры своего преодолевшего искушения тела.
– Я написала еде письмо и перечислила все неприятности, которые она мне принесла, – продолжала она. – А потом потребовала развода. У меня было заготовлено свидетельство о разводе, его сделала на компьютере моя подруга, девушка, с которой я работала. Я подписала его, и все.
– Боже мой, – сказала Рут.
– И посмотрите на меня сейчас! – сказала Фрида, предъявляя свое объемистое тело широким взмахом ладоней.
– Но вы что-нибудь едите?
– Конечно. После развода вам что-то остается, верно? И я взяла кое-что с собой: здоровую пищу. С остальным я развелась, и мне пришлось забыть об этом. Так бывает, когда порываешь с кем-то и люто его ненавидишь, но иногда тебе хочется дотронуться до его плеча, знаете? Или взять за руку.
Рут попыталась представить себе Фриду, держащей кого-то за руку. Это ей почти удалось.
– Но даже если тебе хочется, тебе нельзя это сделать. Это развод, – сказала Фрида. И также смерть, подумала Рут. – А потом ты забываешь. Есть вещи, вкус которых я забыла. Спросите меня, какой у них вкус.
– Я даже не знаю, – сказала Рут. – Какой вкус у салата?
– Салат мне можно. Я ем салат. Спросите меня о чем-нибудь другом. Спросите про мороженое.
– Хорошо. Какого вкуса мороженое?
– Не помню, – ответила Фрида. – Это развод.
