– Ох, я не знала! – воскликнула Рут, как будто пригласила кого-то в гости, а потом забыла об этом. Уклонившись от неуклюжей тени Фриды Янг, полной благих намерений, она дрогнувшим, озадаченным, почти кокетливым голосом спросила: – Разве я нуждаюсь в уходе?
– Вам не нужна помощница по дому? Если бы кто-то подошел к моей двери – к моей задней двери – и предложил за мной приглядывать, я бы ноги ему целовала.
– Не понимаю, – сказала Рут. – Вас прислали мои сыновья?
– Меня прислало правительство, – заявила Фрида, вероятно питавшая радостную уверенность в положительном исходе беседы. Она сбросила пляжные туфли без шнурков и разминала в траве пальцы ног. – Вы стояли в нашем листе ожидания, и открылась вакансия.
– Какая? – (Зазвонил телефон.) – Я должна за это платить?
– Нет, моя милая! Платит правительство. Чудесно, правда?
– Простите, – сказала Рут, направляясь на кухню.
Фрида последовала за ней.
Сняв трубку, Рут прижала ее к уху, не говоря ни слова.
– Ма? – раздался голос Джеффри. – Ма? Это ты?
– Конечно я.
– Я просто хотел проверить. Убедиться, что тебя не съели ночью. – Джеффри позволил себе снисходительный смешок, какой его отец употреблял во времена беззлобного раздражения.
– В этом не было необходимости, дорогой. Я в полном порядке, – сказала Рут. Фрида сделала жест, который Рут истолковала как просьбу дать ей стакан воды. Она кивнула, чтобы показать, что вскоре займется ею. – Послушай, дорогой, в настоящий момент я не одна.
Фрида двигалась по кухне, хлопая дверцами шкафов и холодильника.
– О, тогда не стану тебя задерживать.
– Погоди, Джефф, я хотела тебе сказать, что ко мне пришла какая-то помощница. – Рут повернулась к Фриде. – Простите, но кто вы такая? Сиделка?
– Сиделка? – переспросил Джеффри.
– Я социальный работник, – ответила Фрида.
Это название было более приятно уху Рут.
– Она социальный работник, Джефф, и говорит, что пришла мне помочь.
– Ты шутишь, – ответил Джеффри. – Как она тебя нашла? Что она собой представляет?
– Она здесь рядом.
– Дай ей трубку.
Рут протянула трубку Фриде, та охотно ее взяла и прижала к плечу. Это был старый тяжелый телефон в форме полумесяца кремового цвета, прикрепленный к стене длинным проводом, чтобы Рут могла ходить с ним по дому.
– Джефф, – сказала Фрида, и дальше Рут могла расслышать только слабые отзвуки голоса своего сына.
Фрида сказала:
– Фрида Янг. – Сказала: – Ну конечно. – И потом: – Государственная программа. Ее имя значилось в списке, и открылась вакансия. – (Рут не понравилось, что о ней говорят в третьем лице. Она чувствовала себя так, словно подслушивает.) – Для начала час в день. Нужно оценить объем работы, а уж потом сделать выводы. Да, да, я обо всем позабочусь. – И наконец: – Ваша мать в надежных руках, Джефф. – И Фрида передала трубку Рут.
– Это великолепно, ма, – сказал Джефф. – Именно то, что нам нужно. Замечательное, в самом деле, замечательное использование денег налогоплательщиков.
– Погоди… – сказала Рут.
– Но я хотел бы посмотреть все документы, хорошо? Прежде чем ты что-нибудь подпишешь. Ты помнишь, как пользоваться папиным факсом?
– Минутку, – сказала Рут обоим, Джеффри и Фриде, и со стыдливой торопливостью, как будто торопилась в туалет, прошла в гостиную и встала у окна; желтое такси по-прежнему ждало в конце дорожки. – Теперь я одна, – сказала она, понизив голос и прижав губы к трубке. – Так вот, я не уверена, что хочу этого. Я чувствую себя вполне прилично.
Рут не любила говорить об этом с сыном. Это задевало ее и лишало уверенности. Она полагала, что ей следует испытывать признательность за его любовь и заботу, но это наступило слишком скоро. Она еще не старая, вернее, не слишком старая, ей всего семьдесят пять. Ее матери было за восемьдесят, когда появились первые проблемы. И как назло, это случилось сегодня, когда она чувствует себя неуверенно из-за ночного звонка и всей этой чепухи с тигром. Интересно, рассказал ли он об этом Фриде?
– Ты прекрасно себя чувствуешь, – сказал Джеффри.
Рут вздрогнула, легкий толчок отозвался в спине, и ей пришлось опереться левой рукой о подоконник. Те же слова он произнес во время своего последнего визита, когда завел речь о домах для престарелых и сиделках на дому.
– Фрида здесь только для того, чтобы оценить твое состояние, – продолжал он. – Она, возможно, просто возьмет на себя часть домашней работы, а ты сможешь расслабиться и наслаждаться жизнью.
– Она фиджийка, – сказала Рут, скорее для собственного успокоения.
– Вот и хорошо, тебе это ближе. А если это тебя не устроит, если она тебе не понравится, придумаем что-нибудь еще.
– Хорошо, – сказала Рут с некоторым сомнением, которого, в сущности, не чувствовала. Она приободрилась, хотя и понимала, что Джеффри опекает ее. Но она знала границы своей независимости, ее точные пределы. Она не была ни беспомощной, ни особо крепкой, где-то посередине, но еще была самостоятельной.
– Я сообщу Филу. Попрошу его тебе позвонить. И в воскресенье мы все обсудим подробнее, – сказал Джеффри.
