Фонарь понемногу справился с охватившим его испугом.
— Отвечайте же! — сказал он, схватив г-жу де Бремонваль за руку и грубо встряхнув. — Как это вышло, что вы меня встретили? Следили, стало быть, за мной?
Г-жа де Бремонваль сообразила, что прежде всего надо успокоить бандита.
— Нет, нет! — поклялась она. — Вы не правы, Фонарь, я вас просто узнала в ту минуту, когда вы проезжали мимо меня, я в это время не знала, что вы везете…
— А что вы делали в моих краях?
— Я шла к вам.
— Ко мне? Вы — ко мне? Что это вам от меня понадобилось?
— Я хотела разузнать о Раймонде, о том, что с ней сталось.
— О Раймонде? О Раймонде? Да уж, Раймонда-то…
Фонарь не решался признаться, что Раймонда убежала. На всякий случай он сказал:
— Когда вы мне заплатили, чтобы я эту девицу похитил, вы сказали, будто хотите, чтобы она исчезла и что ко мне с этим делом никто лезть не будет. Фу ты, пропасть! Фу ты, пропасть! А теперь вы за мной бегаете. Уж не знаю, почему бы мне вас не…
Но г-жа де Бремонваль не дрогнула, хоть и была сейчас во власти этого человека, этого страшного Фонаря, — ведь она находилась с ним наедине, на пустынном мосту Мирабо, и не на кого было надеяться.
— Отпустите руку, — повелительно сказала она, — незачем мне угрожать; если вы меня убьете, вам со мной будет много возни, куда больше еще, чем с этой…
И когда укрощенный Фонарь, как бы помимо воли, отпустил ее руку, она продолжала:
— Ну, отвечайте же! Где Раймонда!
Фонарь решил солгать:
— Она умерла. Это она и есть…
Но это было неуклюжим враньем. Г-жа де Бремонваль разразилась странным хохотом, безумным, пугающим хохотом:
— Не скрывайте от меня ничего, — сказала она, — и не придумывайте небылиц… Я знаю, что у вас в карете вовсе не Раймонда, знаю, что Раймонда не умерла, а убежала — где она?
Фонаря, казалось, охватил страшный гнев.
— Проклятье! — выругался он, сжимая кулаки и глядя бешеными глазами на г-жу де Бремонваль. — Значит, вы и впрямь за мной шпионили, раз все это знаете?
— Может быть… но говорите же…
— Что еще говорить-то? Чтобы я вам сказал, где Раймонда? Понятия не имею. Что сбежала она это правда. Хотите знать, кто это мертвая женщина? Моя любовница, Пантера… а дальше что? Не побежите же вы доносить на меня? Если я прибил собственную бабу да так, что укокошил, это все ваша вина…
— Моя?
— Ясное дело, ваша; ведь она-то и выпустила вашу проклятую девку, вот за это я и…
Г-жа де Бремонваль не ответила. Бледная, полумертвая от страха, она опиралась о перила моста Мирабо, уставившись испуганными глазами на илистые воды.
Между мрачными сообщниками воцарилось долгое молчание.
— Но все-таки, что вы намерены делать с этим трупом?
Фонарь уныло пожал плечами.
— Почем мне знать! — ответил он. — Осточертело мне такой груз таскать… Это мне Пантера теперь мстит. А вы еще спрашиваете, что мне с трупом делать… ей-богу, не знаю!
— Карета-то ваша?
— Нет, я ее на одну ночь взял.
— Взяли? То есть украли?
— Нет, не украл, отдам я ее. Только взял без спросу.
Г-жа де Бремонваль молчала несколько мгновений.
Ах! Если бы те, кто бывал на блестящих празднествах, устраиваемых элегантной г-жой де Бремонваль в залах маленького особняка на улице Лоран-Пиша, застали сейчас эту самую элегантную молодую женщину на пустынном мосту за беседой с ночным извозчиком, извозчиком-убийцей, зловещим возницей рокового фиакра, — они бы, конечно, решили, что это сон… Какие же узы могли связывать г-жу де Бремонваль с апашем Фонарем? Для каких темных дел богатая владелица особняка в районе Дофин была вынуждена снюхаться с похитителем Раймонды, с тем самым похитителем Раймонды, который сказал ей и не услышал с ее стороны возражений: «Когда вы мне велели украсть Раймонду, вы заявили, будто вам нужно, чтобы она исчезла!»
— Послушайте, — задыхаясь сказала г-жа де Бремонваль, — послушайте, Фонарь, если вы только будете выполнять все, что я скажу, вы не попадете на эшафот.
Эшафот! При зловещем упоминании машины Дейблера, Фонарь опять задрожал.
Эшафот!.. Ему уже чудилось, как холодное лезвие гильотины касается его шеи. Заикаясь от ярости, он прохрипел:
— Если я попаду на эшафот, вы там тоже окажетесь!
Но его угрозы были напрасны, г-жа де Бремонваль оставалась совершенно спокойной.
— Я не дорожу жизнью, Фонарь, я уже больше ничем не дорожу. Нет, я дам вам совет просто из добрых чувств. Вам надо избавиться от трупа Пантеры, а также необходимо, чтобы никто не заметил исчезновения вашей кареты. Ладно… Слушайте внимательно. Никто, к счастью, не видел, как вы погружали труп в пролетку, надо этим воспользоваться… Эта несчастная женщина… насколько мне показалось… вы надели на нее платье Раймонды?
— Да, Пантера в первый же день слямзила ее тряпки, она в них была одета, когда я ее пришил, я ее не стал раздевать.
— Хорошо. А где драгоценности Раймонды? У вас?
Фонарь отрицательно покачал головой.
