Фандор волновался все больше и больше; к тому же он страшно устал от пребывания в столь неустойчивом положении и уже начинал всерьез подумывать, не вытащить ли браунинг и выстрелить наудачу, в воздух, с целью испугать кучера и вынудить его остановиться, но тут он заметил, что лошадь мало-помалу замедляет бег.
«Неужели приехали?»— подумал журналист.
Внезапно лошадь перешла на шаг, а потом и вовсе остановилась, тяжело дыша, чуть ли не перегородив улицу, словно ее удерживали силой или она чего-то испугалась.
Одним прыжком Фандор соскочил с запяток, бросился к дверце кареты и, грозя револьвером, крикнул:
— Ни с места, или я застрелю вас!
Конечно, угрожая таким образом невидимому ездоку, Фандор подвергался опасности со стороны сидевшего на козлах возницы, тем не менее он порывистым движением распахнул дверцу.
— Ни с места! — повторил он.
Но едва распахнув ее — с такой силой, что она чуть ли не сорвалась с петель, — Фандор отскочил в изумлении.
— Это еще что такое?
Карета была пуста, совершенно пуста!
— Эй, кучер! Черт побери, кучер!
Отскочив назад, Фандор подумал было, что сейчас же увидит вдалеке убегающую фигуру, хотя таинственный ездок, если такой существовал, никак не мог выйти незамеченным. Теперь Фандор бросился к невозмутимому вознице ночного экипажа.
— Кучер! Кто был в этой карете? Эй, отвечайте!
Кучер даже головы не повернул.
— Отвечайте же! — крикнул Фандор на пределе волнения. Убежденный, что именно кучер-то и является преступником, Фандор наставил на него револьвер и уже готов был схватить его за горло.
— Отвечайте! Руки вверх, или я стреляю!
Но в ответ на эти слова, которые Фандор выкрикнул громким голосом, особенно громким в полной тишине, царившей на пустырях вокруг бульвара, кучер даже не дрогнул, не поднял руку, остался недвижим.
Его поведение так удивило Фандора, ожидавшего яростной схватки с этим человеком, готовым, как он думал, дать ему отпор, что он тоже на мгновение замер в неподвижности.
— Вот как! — начал он. — Вы…
Но тут, произнеся эти слова, журналист, и без того очень бледный, побледнел еще больше.
Взбешенный, охваченный безудержным порывом, он вскочил на козлы и обхватил возницу обеими руками! И тотчас же, пошатнувшись, ошеломленный увиденным, охваченный ужасом, соскользнул на мостовую. Глухое восклицание вырвалось у него:
— Мертвец! Мертвец! Это же мертвец!
Какое-то короткое время Фандор не сознавал, жив он сам или нет, так потрясло его невероятное открытие.
Что же все это значило? В какую новую, зловещую, непонятную тайну оказался он замешан?
Отбежав сперва на несколько шагов от кареты, он снова подошел к ней, снова вскарабкался на козлы, где по-прежнему неподвижно восседал кучер.
Теперь журналист тщательно осмотрел необычайный экипаж, на котором он только что совершил столь страшную поездку.
— Мертвец! — повторил журналист. — Кучер-мертвец! Да когда же его успели убить? Он ведь только что правил лошадью… Да нет, я с ума сошел!.. Ага, понял, понял…
И он, действительно, наконец все понял. Сидя на козлах и наклоняясь вниз, он разгадал ужасную хитрость, на которую сперва попался: да, кучер, этот невозмутимый кучер, которому он тщетно угрожал, действительно был мертв. На труп был напялен коричневый плащ с многослойным воротником-пелериной, лицо скрывал огромный кожаный цилиндр, нахлобученный на лоб, чуть ли не касаясь поднятого воротника. Этот труп неподвижно сидел на козлах, и рука его держала вожжи, оттого что он был крепко-накрепко привязан к деревянной спинке с прибитой к ней подушкой; руки его тоже были привязаны к коленям — вот как тщательно приготовили несчастного для этой жуткой комедии.
— Черт побери, — сказал вслух Фандор, в конце растерявшись от сделанных им открытий, — кто же тогда правил лошадью, раз этот мертвец действительно мертвец? Но ведь кто-то же ею правил!
Оставив покойника на козлах, Фандор снова открыл дверцу кареты и заглянул внутрь.
— Какой запах! — прошептал он, так как ему чуть ли не стало дурно от страшной вони разлагающейся плоти, и, значит он не ошибся, когда осматривал эту карету в сарае, ясно, что она не раз служила для перевозки трупов и немало их перевезла!
Но тут же у него вырвалось чуть ли не радостное восклицание:
— Какой я дурак! — сказал он. — Я еще раздумывал, кто же правил лошадью. Да это детская игра! Кучер сидел на козлах и держал в руках фальшивые вожжи, а правил-то человек, сидевший в карете, правил настоящими вожжами, вот они, продернуты сквозь перегородку, через эти два отверстия под козлами, и таким образом можно отлично править изнутри, никто об этом и не догадается!
Но что-то в этом открытии еще не совсем устраивало Фандора.
Если было понятно, как покойник на козлах мог сойти за обычного кучера, то оставался невыясненным вопрос, каким образом человек, который завел карету в это глухое место, сумел выйти и убежать, оставшись незамеченным для Фандора.
— Нет, тысяча чертей, я в этом разберусь!
Фандор, желая дознаться до конца, забрался в карету ночного извозчика и, лишь оказался там, опять выругался:
