Полковник сбросил пиджак в прихожей, сунул пиццу в микроволновку, скрутил пробку пивной бутылке и, упав в кресло, достал из портфеля сероватую пачку бумажных листов. Текст был напечатан крупным шрифтом. Гораздо крупнее, чем документы, с которыми полковник засиделся накануне в своем кабинете. Так что он начал читать, даже не надевая очки. Отчет капитана Романова по операции «Шейх», как и все сообщения этого офицера, был составлен педантично, дотошно, с подробностями, которые не всегда казались Казбекову обязательными, но вызывали уважение к обстоятельности автора. По мере того как взгляд полковника скользил по тексту, лицо его все больше напоминало гипсовый слепок, лишенный признаков жизни. Замерли ноздри, перестали колыхаться щеки, желваки остановились в выпуклом положении, словно такова была воля невидимого скульптора. Он даже не расслышал звонка, которым микроволновка просигнализировала, что пицца готова. Дочитав до конца, полковник бросил отчет на пол и остекленевшим взглядом уперся в телефон. Затем он отчетливо и громко произнес бранное слово, которое не слетало с его уст уже два десятка лет.
