— Спасибо, Геннадий Александрович, я, честное слово, не хотела смущать вас своим видом. Просто не подумала, что кто-то обратит на него внимание.
— Как же не обратит… Вы у нас красавица, лицо, так сказать, нашей фирмы и вас, да не заметить. Скажете тоже… — укоризненно покачал он головой.
Судя по тому, как он подмасливал и льстил, мне была уготована горькая пилюля.
— Со мной все в порядке, и я не хочу брать отпуск. Просто не спала эту ночь.
— Что так? — намеренно удивился Геннадий Александрович.
— Я читала книгу о меценатстве. Ее автор рассказывает о некой теории, подтверждая ее примерами из жизни. Он доказывает, что богатство и успех приходят к тому, кто умеет отдавать и помогать, — начала я.
— Ну, на Руси об этом давно известно. Автор, поди, американец, а они до этого недавно додумались, — он помолчал и добавил: — Вы, конечно, в курсе, что мы спонсируем местный драмтеатр.
— Да, но на Руси никогда не путали благотворительность и милосердие с меценатством.
— Хм, какая интересная книжка, — хмыкнул Геннадий Александрович, шевельнувшись и заскрипев своим креслом. — Дадите почитать?
— Обязательно. Но я вот, что заметила: иногда труднее помочь конкретному лицу, чем какой-то организации.
— Ага, теперь я понимаю ваше желание видеть конкретное лицо, моющее пол в холле, чем какую-то абстрактную тещу.
— Извините, Геннадий Александрович.
— Извиняться не стоит, и тут вы правы, но… вот Владислав Анатольевич говорит, что вы протежируете какой-то сомнительной личности, не имеющей документов, и он отказывается брать на себя ответственность, принимая ее на работу.
— Ее паспорт пропил муж. Она находит временные заработки, чтобы кормить детей и нахлебника мужа. Она его выгнала, но он периодически приходит к ней ворует вещи ее и детей, и дерется. Света сделала запрос в полицию и там удосужились поднять все те заявления, что она писала по поводу утерянного паспорта.
— Что вы говорите? — пробормотал Геннадий Александрович, постукивая ручкой по столешнице. — Ее дети учатся или еще маленькие?
— Девочка в третьем классе. Мальчика нужно устраивать в детский сад. Учительница не раз обращался в детскую комнату милиции с просьбой оградить детей от отцовских побоев.
— И что?
— Ничего. Он ведь с ними не живет, и где обретается не известно. Появляется, когда у него заканчиваются деньги.
Какое-то время Геннадий Александрович молчал, о чем-то сосредоточенно думая, потом сказал:
— Оформим ее пока временно по тем документам, что у нее имеются. Пусть Светлана передает дело об утерянном паспорте Владиславу Анатольевичу. Он лично займется им. Я наведу о ней справки. А с ее мужем разберется наш охранник Игорь. Ему достаточно будет просто взглянуть на муженька, чтобы тот больше не появлялся у своей жены. Мерзавец! Это ж надо, детишек бить! Развод-то у них оформлен?
— Да.
Геннадий Александрович задумчиво посмотрел на меня и улыбнулся.
— Вы, Марина, открываетесь мне с совершенно другой стороны. Вы всегда казались мне этакой холодной, равнодушной красавицей. Рад, что ошибся. Ну, хорошо! — он хлопнул по столу ладонью. — Я устанавливаю вашей протеже месяц испытательного срока с тем, разумеется, чтобы она об этом не знала. Если она оправдает наше доверие — оформим на постоянную работу. Лично вас это устраивает?
— Да конечно… Спасибо вам… — я встала.
— Но альтруизм, Марина Евгеньевна, все же должен иметь свои границы, — последовал мягкий выговор.
«Как и местничество» — подумала я и спросила:
— А как быть с тещей Глеба Германовича?
— Не беспокойтесь за нее. У нее довольно неплохая пенсия и насколько я знаю, строительство дачки уже закончено.
— Вы тоже открываетесь мне с другой стороны Геннадий Александрович, — улыбнулась я. — По тому с каким видом вышел от вас Глеб Германович, я приготовилась к трудному разговору.
— Ну, он тут все расписал в черном цвете, обвинив вас в корысти. Я пообещал ему разобраться, и я разобрался.
Мы тепло распрощались. Что ж, я сделала что могла, дело теперь за Викой, так зовут мою протеже. Либо она воспользуется предоставленным ей шансом и докажет, что мы в ней не обманулись, либо подведет не только меня.
День взял меня в оборот дел, и я на время позабыла обо всем, что не имело отношения к работе. Сообщение Светланы о том, что меня разыскивает Родион Дмитриевич, застало меня за переговорами с представителем фанерной фабрики. Вполне надежные ребята, которых я без колебания могла рекомендовать, как надежных поставщиков Родиону. Правда были некоторые сомнения в том, что требования мебельного предприятия окажутся для них чрезмерно высокими. Об этом у нас и шел разговор, но меня заверили, что фанерная фабрика справится с заказом, каким бы привередливым ни был заказчик, так как недавно они приобрели новое оборудование. К тому же они порекомендовали мне одну фирму по изготовлению фурнитуры. Наконец мы поставили точку в наших переговорах и я, вежливо отклонив предложение остаться на ужин, поспешила в офис.
Едва я вошла в приемную, как Света глазами указала на дверь кабинета, давая понять, что Родион ждет меня там. Я кивнула и тихо сказала:
