Сделав еще пару десятков шагов, Дима остановился перед дверью с табличкой «Группа “Снежинка”». Приоткрыл. Увидел справа и слева деревянные шкафчики раздевалки, под каждым из которых аккуратно стояли детские ботиночки или сапожки. А прямо перед ним, на расстоянии трех-четырех метров – еще одна дверь. Дима подошел, прислушался. Постучал два раза и потянул дверь на себя. И увидел большую комнату, в которой на полу возились с игрушками двух– или трехлетки. В ближнем левом углу стояли несколько разноцветных горшков, и на одном из них сидел белокурый мальчик. Сидел терпеливо и сосредоточенно. Воспитательница – девушка лет двадцати – помогала детям собирать на полу железную дорогу. Она вдруг оглянулась на Диму, и он ей приветливо кивнул.
– Вам кого? – спросила она, поднимаясь на ноги.
Дети тоже с интересом озирались, рассматривали незнакомого дядю.
– Можно вас на минутку, – негромко попросил Дима, кивая в сторону комнаты со шкафчиками.
Они вышли туда вдвоем. Девушка бросила взгляд на пустую пластиковую бутылку в прозрачном пакете.
– Извините, – Дима вдруг застеснялся, сбился с мысли, потерял нужные слова. – Знаете, мне надо… Вы могли бы мне помочь…
– Что вам надо? – спросила девушка.
Ее зеленые глаза смотрели на Диму открыто и доброжелательно.
– Мне нужна детская моча, – наконец произнес он и приподнял в руке пакет с бутылкой. – Для жены…
– А, уринотерапия! – со знанием дела сказала девушка. – Это же надо, чтобы ребеночек здоровеньким был…
Она задумалась. Потом заглянула в игровую комнату, нашла взглядом девочку в синей кофточке и коричневых толстых колготках.
– Машенька, писать хочешь? А ну давай-ка на горшок!
Девочка быстрой походкой направилась в «туалетный» уголок комнаты, где все так же неподвижно сидел на горшке белокурый мальчик.
– Подождите здесь, – попросила Диму воспитательница и отправилась к детям, закрыв за собой двери в раздевалку.
Минут через десять она вынесла Диме горшок, в котором плескалась нужная ему желтоватая жидкость. Дима поблагодарил воспитательницу, сунул ей пять гривен. Потом растерялся, пытаясь сообразить: как ему детскую мочу из горшка в бутылку перелить. Воспитательница, поняв затруднительность положения, свернула из листика цветной бумаги для аппликаций конус и передала его Диме.
– Вставьте кончик в горлышко и держите, а я перелью!
Вернув пустой горшок девушке, Дима еще раз поблагодарил ее и ушел.
Дома побрызгал детской мочой в четырех углах комнаты. После этого набрал номер священника из газеты объявлений.
– Где вы живете? В Борисполе? – переспросил приятный мужской баритон. – Тогда накинете еще пятьдесят гривен за вызов и за дорогу. У вас только одна комната, или весь дом?
– Одна комната, – повторил Дима.
– Это неправильно, – произнес священник. – Нельзя одну комнату освятить, а остальные нет. Давайте уж весь дом освящу, мне из-за одной комнаты из Киева в Борисполь ехать… Поймите же! Да и в цене разница небольшая.
– А сколько будет за весь дом? – спросил Дима.
– Ну, гривен триста.
– Хорошо, – согласился Дима. – Только вы сегодня сможете?
– Говорите адрес!
Дима продиктовал ему адрес, объяснил, как и на чем доехать, где выйти. Батюшка пообещал быть через часа два-три.
А за окном вместо обещанного дождя вдруг засветило солнце. И Диме захотелось выйти во двор, постоять под его лучами, погреться. Он вышел на порог и посмотрел на небо. Разорванные тучи, гонимые высотным ветром, летели в сторону Киева. Иногда они на мгновение обрезали солнечный свет, и тогда Дима подгонял взглядом очередную замешкавшуюся на пути у солнечных лучей тучу.
В дом Диму вернул с порога телефонный звонок. Звонил его начальник из аэропорта.
– можете завтра выходить на службу, – сказал он. – Там, в бухгалтерии, для вас деньги лежат! Но сначала, с утра, ко мне зайдете!
– Хорошо, – ответил Дима и, озадаченный, опустил трубку на телефонный аппарат.
Перед тем как нажать на кнопку звонка, Илько Петрович не меньше минуты задумчиво смотрел на прибитую к двери подкову.
– Сказать им? Не сказать? – спросил он сам себя и пожал плечами.
На прозвучавший звонок в коридор заспешила Александра Васильевна.
– Ой, что ж вы рано так! – вырвалось у нее при виде знакомого кругленького лица университетского профессора.
– Да у нас заседание кафедры на завтра перенесли, – начал было оправдываться он. Начал и не продолжил. Подумал: «А чего это я должен ей все объяснять!»
Но Александра-батьковна и не ждала никаких пояснений.
– Вы на кухню проходьте! Кофе будете? Я вам с пеночкой наколочу!
Илько Петрович дубленку в коридоре на крючке оставил. Посмотрел на свои сапоги задумчиво. Вспомнил, что носки на ногах новенькие, житомирской носочной фабрики – сам десять штук по три гривны в подземном переходе возле станции метро «Университет» купил. Разулся и, не найдя взглядом гостевых тапочек, прошел прямо в серых носках, черном костюме и белой рубашке с желтым галстуком на кухню.
