– Вот доктор вас жалеет, и толку? – Раскачавшись, он выпрыгнул из кресла. – А я знаю, что вы не виноваты в смерти своего друга! И собираюсь доказать, что ни вы, ни доктор, ни его сестры и братья… ну, медсестры и медбратья… непричастны к этому преступлению. Чего вы на меня таращитесь? – Он исподлобья посмотрел вначале на меня, а потом чуть дольше на Любу. – Смерть Яблочкова – это спланированное убийство, и мы все заинтересованы в его раскрытии. Я понимаю, что вы типа… – он задумался, подбирая слово, – расстроены, что ли. Но! Чтобы снять со всех вас подозрения, чтобы найти преступника, чтобы восстановить, черт возьми, высшую справедливость… – Он распрямился и вытянул руку вперед, как Ленин у Финляндского вокзала. – Вы должны, – он в очередной раз ткнул указательным пальцем в сторону ошеломленной девушки, – ответить на все мои вопросы! Поэтому давайте быстро приходите в себя, поешьте там, чаю попейте. И включите, наконец, музыку… Нет, лучше я сам.
– Чувство справедливости, жажда справедливости и хороший аппетит – его отличительные черты. Достоевский был бы счастлив, – пробормотал я в ответ на его пламенную речь.
Люба перестала плакать и смотрела то на меня – вопросительно, то на Строганова – ошарашенно. Я улыбнулся ей как можно душевнее. А Арсений раскрыл коробку с пиццей. По комнате поплыл дивный аромат итальянской еды.
Играло радио, причем станцию выбрал Арсений: Джон Бон Джови пел про свою жизнь. Из приоткрытого Строгановым окна доносился шум улицы. Люба, несмотря на подавленное настроение, быстро и ловко накрыла на стол, извинившись, что чай только в пакетиках, а к чаю ничего нет.
– Да у вас вообще еды нет, – заметил Арсений, поедая принесенную пиццу и запивая колой.
– Я последнее время ем только на работе, и то через силу, – тихо сказала девушка.
– Вижу, – откликнулся Арсений. – Похудели килограмма на три или больше. Вам не идет. А сегодня вы почему не на работе?
– Я сегодня с шестнадцати, – пояснила она. – Я еще на выходные дополнительные смены взяла, лишь бы не быть дома одной.
– Понятно, – хмыкнул Арсений. – Вы, когда в реанимацию приходили, говорили, что типа коллеги с Яблочковым, да? Значит, работали вместе?
Люба с печальным видом кивнула. А Арсений вдруг спросил:
– В МКБ работали? Кстати, это что? Московский криминальный банк? Международное конструкторское бюро? – И, видя мой изумленный взгляд, коротко пояснил: – Календарь!
Я тут же повернул голову и пригляделся к висящему на стене офисному календарю с ярким изображением: на фоне двойных спиралей ДНК красовалась надпись: «МКБ: Мы Конструируем Будущее!»
– Медицинская компания будущего, – ответила Люба и чуть улыбнулась. – Это крупный исследовательский центр.
– Вот оно что… Прикольно, – протянул детектив. – Вы там, что ли, познакомились?
Девушка немного оживилась. Скорее всего, ей даже не с кем было поговорить о своем погибшем возлюбленном.
– Да, там. – Ее взгляд потеплел. – Год назад. Я только начала работать в центре… Процедурной медсестрой. Весь их отдел пришел кровь сдавать на анализ. Знаете, там все такие неприступные, а он – наоборот. И сразу мне понравился! Понедельник был, раннее утро, я не выспалась, глаза слипаются, а он улыбается… Когда он улыбался, словно солнышко выглядывало… И говорит: «Вы можете и с закрытыми глазами уколоть, я потерплю…» – Голос ее задрожал, она потерла глаза. – Потом часто это вспоминал… Все шутил насчет завязанных глаз…
– А чего они все кровь-то сдавали, больные, что ли? – поинтересовался несентиментальный Арсений.
– Нет. – Люба даже улыбнулась. – Они исследования проводят и часто сами в них и участвуют.
– Понятно. – Строганов побарабанил пальцами по столу. – А кем он работал?
– Он был начальником отдела, ведущим научным сотрудником, – с гордостью ответила Люба.
– Вы на одном этаже работали?
– Нет, на разных. Мы когда познакомились, то вначале… – что-то вспомнила Люба, но Арсений ее перебил:
– А кто знал про ваш роман?
– Никто! – испуганно ответила Люба. – Что вы! Он приезжал ко мне сюда по пятницам…
– И в последний раз? – уточнил Строганов.
Люба молча кивнула.
– Но его жена откуда-то узнала про вас? – Арсений изобразил жестом непонимание.
– Я не знаю, – покачала головой девушка. На лице ее появилось испуганное выражение. – Понимаете, его же в больницу отсюда забрали… Может, кто-то на работе про это узнал и ей рассказал. Мне так стыдно стало. Я сразу хотела написать заявление об уходе, но у меня же ипотека… И мой начальник меня отговорил. Сказал, что я хорошая медсестра…
– В смысле? – нахмурился Арсений. – Я не понял, вы про кого говорите и про чью работу?
– Нашу работу, – удивленно ответила Люба. – Мы же все вместе в МКБ… И Сергей, и я, и его жена…
– Черт! – воскликнул Арсений и бросил на меня испепеляющий взгляд. – Доктор! Ты мне ничего не сказал! Тоже мне помощник…
Я хотел возмущенно возразить, что и сам ничего не знал, но не успел.
– Так что его жена?
– Елена Валентиновна Алмазова большая начальница, – стала объяснять Люба. – Она на конференциях выступает…
– Вы знакомы? – спросил Арсений, продолжая хмуриться.
