За окнами океан был наполовину скрыт пеленой дождя и надвигающейся ночи. Меня со всех сторон окружали неестественно сгустившиеся сумерки, просочившиеся в какой-то неопределенный час под покровом бури. Как долго я пробыл на мокром сером песке или каково было реальное время, я не мог сказать. Переодевшись в сухое, я отыскал часы – их я забыл надеть перед выходом, так что им посчастливилось не промокнуть. Когда глаза обвыклись с мраком, я сумел разобрать деления на циферблате – без четверти семь.
Во время прогулки я не встретил ни души, да и странно было бы увидеть здесь кого-то в ночь бури – тем большим было мое удивление, когда, глянув в окно, я увидел в сырой вечерней мгле несколько силуэтов, которые, несомненно, принадлежали людям. Я насчитал четыре беспорядочно мечущиеся фигуры: три находились на немалом расстоянии от дома, четвертая – несколько ближе. Впрочем, присмотревшись как следует, я решил, что с таким же успехом эта четвертая могла быть подбрасываемым прибоем бревном – шторм к тому времени разыгрался не на шутку. Пораженный, я задался вопросом, с какой целью эти сумасброды остались снаружи в такую погоду, а потом понял, что их, как и меня, застиг врасплох ливень. В следующий миг, из определенного цивилизованного гостеприимства, преодолевшего мою любовь к одиночеству, я шагнул за дверь, на маленькое крыльцо – тут же дождь ликующие обрушился на меня, вновь промочив, – и стал призывно размахивать руками. Те люди то ли не заметили меня, то ли не поняли мой сигнал – ничем не ответив на призывы, они вдруг застыли, будто ожидая от меня каких-то дальнейших действий, да так и стояли, совершенно позабыв о неистовстве стихии. Чем дольше я смотрел на них, тем на сердце становилось неспокойнее – в их неожиданной обездвиженности мне почудилось нечто зловещее, не свойственное просто людям, застигнутым врасплох. Я закрыл дверь с приливом раздражения, которое слишком тщетно пыталось скрыть более глубокое чувство страха. Мгновение спустя, когда я подошел к окну, снаружи не было ничего, кроме мрака. Вполне возможно, никого там и не было никогда – и за фигуры людей я принял завихрения мутного воздуха. Может быть, так оно и было. А может, нет.
Аура отчужденности этого места с наступлением ночи возросла, хотя я знал, что где-то на севере, на побережье по ту сторону дождя и мрака, стоит добрая сотня домов – их окна, горящие глянцевито-желтым, всегда напоминали мне болотные огоньки в глухих чащобах. Поскольку сейчас я не видел их – и понимал, что не смогу достичь их в эту кошмарную погоду, не имея ни автомобиля, ни желания плутать в населенной призраками черноте, – одиночество вдруг сдавило еще сильнее. Надсадно ревущая стихия взяла меня в заложники.
Борясь с преобладающим мраком с помощью керосиновой лампы – ибо тьма вползала в мои окна и засела, смутно глядя на меня из углов, как терпеливый хищник, – я приготовил скупой ужин. Час казался невероятно поздним, хотя еще не пробило и девяти, когда я лег в постель и погрузился в тревожный неглубокий сон, то и дело ожидая стука в дверь. Ветер изливал на мир свою злобу еще несколько часов, не унимался и ливень, осаждая стены дома. В краткий период затишья океан донес до моих ушей звук бездумного ропщущего монолога – он-то и убаюкал меня окончательно.
Утром взошло тусклое, обессилевшее солнце – таким его, верно, люди будут видеть всегда в час старости Земли, если сумеют до оного часа дожить, не изведя друг друга. По северной стене моего дома стекал медовый свет, яркий по краям и разбавленный в центре. Через некоторое время проливному дождю, который, должно быть, шел всю предыдущую ночь, удалось смыть те остатки пурпурных облаков, напомнивших мне о старой сказке из детства. Обманутый схожестью заката и восхода, день новый слился с днем минувшим, как если бы шторм поглотил долгую черноту ночи, превратив два дня в одни неделимые сутки. Набравшись храбрости, солнце приложило всю свою силу, чтобы рассеять старый туман, который теперь походил на разводы грязи на оконном стекле, и изгнало его из своего царства. По мере того как вызревала дневная синь, темные клочья опадали, и одиночество, одолевавшее меня, тоже укрылось в некий схрон, откуда не провалилось глубже, а так и осталось ждать.
