У меня не было ни малейшего представления о химическом составе перегородки, но я понадеялся на мощь своего оружия. Выбрав участок прямо напротив тела, я полностью разрядил лучемет и, достав нож, попробовал поковырять острым концом в месте попадания огня. Поверхность барьера оставалась неколебимо твердой, и я понял всю тщетность своей попытки. Оставалось лишь искать выход – как и прежде.
Съев еще одну питательную таблетку и заменив кассету в респираторе, я возобновил поиски. Время от времени поглядывая на молчаливо окружавших меня зрителей, я заметил некоторую перемену в их составе. Одни из них возвратились в лес, а вновь пришедшие заняли их места.
Чем больше я размышлял об их тактике, тем меньше она мне нравилась, так как их план был простым и жестоким. Эти злодеи могли бы ворваться сюда и наброситься на меня, но они предпочитали наблюдать за моими усилиями вырваться из прозрачной клетки. Я не сомневался, что они наслаждаются этим зрелищем.
И вот я пишу при свете лампы. Вскоре постараюсь уснуть. Надеюсь завтра выбраться отсюда. Все запасы на исходе, а «сухая вода» в оболочке из диоксида кремния – не лучшая замена обычной питьевой, это форс-мажорное средство. Я не решаюсь пить из лужи, ведь вода в этих местах не дистиллированная, а значит, и не питьевая. Именно поэтому мы протянули длинные водопроводы до района залежей желтой глины, а с тех пор как они подверглись атакам рептилоидов, портящих наши трубы, довольствуемся дождевыми запасами этой планеты, не питающей к нам и толики радушия.
У меня почти не осталось сменных кассет, нужно уменьшить потребление кислорода. Послеобеденная попытка выкопать туннель и моя паника «съели» огромное количество этого невозобновимого ресурса. Завтра до минимума сокращу физические усилия, покуда с глазу на глаз не окажусь с врагом. Я должен сохранить остатки припасов для возвращения на Новую Землю. Проклятые аборигены так близко, зажженные ими факелы превращают ночь в день. Ужас, накатывающий с их светом, лишает меня сна.
Еще один день поисков, и никакого просвета. Моя фляга пуста, недостаток воды вселяет тревогу. После обеда шел проливной дождь, и я вернулся в центральную комнату за каской, которую оставил там в качестве ориентира. Я использовал ее как черпак, собрав таким образом около двух чашек воды.
Большую часть я выпил, вылив остаток во флягу. «Сухая вода» плохо утоляет жажду, и я лишь надеялся, что ночью снова пойдет дождь. Я положил каску на землю так, чтобы собрать максимальное количество воды. Питательных таблеток осталось совсем немного, но это не самое тревожное. С данного момента я решил наполовину уменьшить рацион.
Более всего тревожат кассеты: большая часть инвентарного запаса израсходована. Снизив потребление кислорода, почувствовал слабость. Нечто необъяснимо ужасное в этих стенах. Скорее всего, составляя карту, я не учел несколько поворотов – но как же? Каждая новая попытка все больше разрушает мои надежды.
Никогда еще я не ощущал с такой остротой, как легко можно заблудиться, не имея зрительных ориентиров. Слепец, пожалуй, имел бы в подобных обстоятельствах больше шансов на успех, но ведь для большинства зрительное восприятие является основным источником информации. Я был полностью подавлен, понимал ощущения, которые испытывал Дуайт. И вот его обглодали до костей – и все сификлиги, все акманы и мухи-фарнотхи, утратив интерес к непригодному к дальнейшей переработке материалу, уже отправились на поиски очередного источника поживы. Ползун-эфже на безрыбье накинулся на остатки кожаного комбинезона – вымахать он успел за последнее время солидно, процесс роста оказался куда быстрее ожидаемого.
И все это время «наблюдатели» оставались на своих местах, смеясь и радуясь моему несчастью. Еще один такой день, и я осатанею – от их вида или от истощения. И ведь не остается ничего иного, кроме как проявлять до победного конца настойчивость. Дуайт ушел бы отсюда, продолжи он поиски еще несколько минут. Может, меня хватятся, хотя идет еще только третий день моей вылазки. Все мышцы ноют – не отдохнуть, даже растянувшись в омерзительной липкой грязи. Несмотря на ужасную усталость, последнюю ночь я спал лишь урывками – боюсь, и сегодня тоже не смогу забыться. Живу в нескончаемом кошмаре, между сном и бодрствованием.
Моя рука дрожит, не могу больше писать.
Существенный прогресс. Состояние улучшается. Мне удалось проспать до утра. Затем я спал до обеда, но, проснувшись, почти не чувствовал себя отдохнувшим. Дождь так и не пошел, жажда была нестерпимой. Я съел одну таблетку, но без воды это неполноценная пища. Мне удалось набрать немного воды из грязной лужи, но она лишь вызвала рвоту, и жажда усилилась еще больше. Я почти задыхаюсь от нехватки кислорода, экономя кассеты респиратора. Я уже не могу идти, но мне еще удается ползти по грязи. Около двух часов дня мне показалось, будто я узнаю некоторые коридоры, продвигаясь ближе к скелету. Один раз я зашел в тупик, но благодаря моим карте и записям смог добраться до главной площадки.
