– Давай, Гэри, рассказывай. Где ты взял сигареты? – спросил Питерсон в допросной. В наблюдательской динамики придали его голосу металлический призвук.
– Они не мои, – пожал плечами Гэри. В ярком свете его бледная лысина блестела.
– Ты ведь знал, что они там, Гэри.
– Они не мои.
– Грегори Манро зарабатывал более двухсот тысяч в год. Плюс доход от аренды домов…
– Они не мои, – повторил Гэри скучным голосом.
– Он не стал бы рисковать своей карьерой из-за блока контрабандных сигарет…
– Они. Не. МОИ, – повторил Гэри, оскалившись.
– Ты за ними явился в дом? Узнал, что он перешел к Эстель Манро?
Гэри сидел, все также со сложенными на груди руками, и смотрел перед собой.
– Не прикидывайся шлангом, Гэри. Мы были наверху и слышали, как ты угрожал Эстель. Нравится стращать старушек? – не унимался Питерсон.
– Я ей не угрожал, – злобно отвечал Гэри. – Я ее защищал.
– Защищал? От чего?
Гэри рассмеялся, подаваясь вперед за столом.
– От тебя, чумазый. Знаю я таких. При виде белых женщин возбуждаетесь, как кобели. Даже дряхлые кошелки вроде Эстель вас заводят. – Он откинулся на стуле, ухмыляясь.
– Где ты взял сигареты, Гэри? – заорал Питерсон, явно теряя самообладание.
– Не понимаю, о чем ты, – ответил Гэри.
– Мы ясно слышали, как ты сказал, что пришел за
– Мне повезло, я несколько раз отдыхал в Испании, – отвечал Гэри с издевательской улыбкой на лице. – Сигареты тут ни при чем, я просто из вежливости поддерживаю разговор.
Питерсон, глядя на Гэри, придвинул к нему свое лицо почти нос к носу.
– Убери свою рожу от меня… Убери свою рожу…
Питерсон не шелохнулся, продолжая взглядом буравить Гэри.
– Убери от меня свою грязную рожу! – Гэри отклонил назад голову и со всей силы врезал ею Питерсону в лоб.
– Боже! – вскричала Эрика. Она выскочила из наблюдательской и в коридоре налетела на Мосс.
– Чем вы занимаетесь, черт возьми? Почему не там?
– Я пытаюсь разобраться с адвокатом Уилмслоу… – начала Мосс.
Эрика метнулась мимо нее к кабинету для допросов № 3 и рывком открыла дверь. Питерсон с Уилмслоу были на полу. Гэри сидел на нем верхом и кулаком бил его в лицо. Питерсон сбросил его с себя, отшвырнул к стене. Гэри быстро оправился и снова рванулся к Питерсону. Констебль Райан, увидев Эрику, кинулась помогать.
– Быстро! Нужна поддержка. Сюда, живо! – крикнула Эрика, глядя в камеру. Эрика, Мосс и Райан оторвали Гэри Уилмслоу от Питерсона и сумели заковать его в наручники. Губа у него была разбита, он харкал на пол. В этот момент в дверях появились трое полицейских в форме.
– Проснулись? В камеру его. Живо, – распорядилась Эрика.
– Всегда к твоим услугам, чумазик. – Гэри нахально улыбнулся Питерсону окровавленным ртом, и его потащили прочь. Питерсон медленно поднялся с грязного пола. Две пуговицы на его рубашке были оторваны, нос кровоточил.
– Что вы тут устроили? – спросила Эрика.
– Босс, он…
– Рот закрыть и привести себя в порядок. Потом поговорим.
Питерсон вытер рот тыльной стороной ладони и покинул кабинет для допросов.
– Босс, мы нашли у него уйму сигарет… – начала Мосс. Эрика жестом велела ей молчать.
– Я знаю, что произошло. А вот чего я не хочу знать, так это почему два моих лучших сотрудника не соблюдают процедуру допроса.
– Я пыталась связаться с его адвокатом.
– Выйдем, – сказала Эрика, заметив, что камеры все еще ведут запись их разговора.
* * *
– Вы же знаете, что у Питерсона зуб на Уилмслоу, – продолжала Эрика, когда они вышли в коридор. – Он – подонок, но к убийству Грегори Манро он не причастен, у него алиби. Ваша задача – расследовать убийство, а не тащить в участок всех подряд, кто вам не понравился.
– Дело не в том, что он нам не нравится…
– Идите домой, Мосс. Я все улажу.
– Но…
– Домой. Сейчас же!
– Слушаюсь, босс. – Вытирая со лба пот, Мосс пошла прочь. Эрика осталась одна в коридоре, под жгуче-ярким светом флуоресцентных ламп.
Часом позже она нашла Питерсона в мужской раздевалке на цокольном этаже отделения. Здесь смешивались запахи напольного воска и людских тел. Питерсон сидел на лавке, прислонившись к шкафчикам. На одной из металлических дверей шкафчиков, что стояли напротив, красовалась вмятина, а рука Питерсона была обмотана окровавленной тряпкой.
– Он специально нарывался, босс, – произнес Питерсон, поднимая глаза на Эрику. – Вломился в дом, сшиб с ног Эстель. Нас послал куда подальше.
– Он, конечно, мразь, Питерсон. Но если бы я арестовывала каждого, кто меня посылает, тюрем бы не хватило.
Окон в раздевалке не было, свет горел только над раковинами, окутывая все помещение сумеречным сиянием. В тонком летнем платье Эрика чувствовала себя почти что обнаженной; серебряные подвески в ушах шлепали по щекам. Она сложила на груди руки.
– За что конкретно вы его арестовали, Питерсон?
– У него были контрабандные сигареты, которые он планировал продать!
– И у вас есть доказательства того, что он планировал их продать?
– Ну как же, босс! Там ведь тысячи сигарет!
