Симона отступила на пару шагов, глядя на Мэри. Та, в наполовину надетой на нее цветастой ночной сорочке, лежала на кровати в неловкой позе. Тяжело отдуваясь, Симона пыхтела от злости.
Эту сорочку она увидела в благотворительном магазине в Бекенэме и решила купить ее для Мэри. В том магазине было выгодно покупать дешевый товар: в Бекенэме люди, жертвовавшие вещи на благотворительные цели, были куда более состоятельными, чем в том районе, где жила она, и там случалось найти весьма неплохие изделия.
Ночная сорочка облегчила ее кошелек на двенадцать фунтов. Поначалу Симона колебалась, не решаясь потратить так много, но ей нравился рисунок – вишенки на белом фоне, и она считала, что эта расцветка как раз для Мэри.
К сожалению, сорочка Мэри не подошла. У нее были слишком широкие плечи, и Симона целых пятнадцать минут пыталась втиснуть безвольное тело старушки в рубашку, а та в ней застряла. И вот теперь Мэри лежала с сорочкой на голове, стиснутыми в ней плечами и торчащими вверх обмякшими руками.
Симона мерила шагами маленькую комнату. Через несколько минут наступит время обеда, когда медсестры ходят по палатам и кормят пациентов. Мэри пищу не принимала, но ведь кто-нибудь наверняка заглянет в дверь.
– Почему ты не сказала, что твой размер больше, чем двенадцатый? – горячилась Симона. – Ты ведь ничего не ешь. Я угрохала на нее кучу денег!
Она схватила сорочку за ворот и стала тянуть. Голова Мэри, утратившая точку опоры, поскольку ее туловище было приподнято с матраса, завалилась вперед, потом назад. Симона продолжала бороться с сорочкой, пока не раздался треск рвущейся ткани и та внезапно не оказалась у нее в руках. Мэри бухнулась на бок, головой ударившись об оградительную штангу.
– Смотри, что ты наделала, – ругалась Симона, протягивая Мэри порванную ночную сорочку. – Ее теперь даже в магазин нельзя вернуть! – Она приподняла с постели щуплое безвольное тело старушки, встряхнула ее и снова швырнула на кровать. – И почему только от людей мне одно разочарование?
Не церемонясь, Симона грубо надела на Мэри ее больничную сорочку c открытой спиной и опять запихнула ее под одеяло.
– Я с тобой больше не разговариваю, – заявила Симона, сворачивая ночную сорочку и убирая ее в свою сумку. – Ты не оправдала моих надежд. Ты просто толстая старуха, да еще и неблагодарная. Я потратила на красивую обновку для тебя свои тяжким трудом заработанные деньги, а ты даже не соизволила в нее влезть!
Симона повесила сумку на плечо и открыла дверь. По коридору эхом разносились стоны.
Она повернулась к Мэри.
– Неудивительно, что Джордж тебя бросил… Ладно, мне нужно еще кое-кого навестить.
Эрика открыла глаза. В гостиной висела сумеречная мгла. На улице стемнело, в открытую дверь, что вела во внутренний дворик, дул ветерок. Она встала и ощутила пульсацию в голове: после выпитого виски у нее начиналось похмелье.
