Смешивая эту кровь с молоком, повар изготавливал нечто вроде темного сыра, — бурую моцарру, ломоть которой по питательности не уступал хорошему куску жареного мяса. Животные после этого не то что не умирали, но даже и не заболевали. Раны хорошо обрабатывались и бесследно заживали до того, когда сёрчерам требовалось снова воспользоваться теплой кровью.
Вечерний воздух наполнялся однообразным тихим звоном мошкары, роями слетавшейся к стоянке. Дым ночного костра надежно защищал от гнуса, так что люди Хрипуна могли спокойно поужинать у огня.
Лишь из темноты раздавались звучные хлопки. Хвосты буйволиц, с хрустом обрывавших мясистые листья и побеги с близлежащих кустарников, безостановочно хлестали по мускулистым тушам, сгоняя со шкур зловредных кровососов.
Во время походов самки кау обычно самостоятельно добывали себе пропитание. В любом месте они постоянно умудрялись выискивать для себя что–нибудь вкусненькое. И в этот вечер, еще пока сёрчеры раскладывали поклажу, буйволицы успели с легким пофыркиванием отойти немного в сторонку. Вскоре их сильные губы уже звучно срывали с зарослей ливидамбараса молодые, сочные побеги.
Где–то вдалеке несколько раз утробно проревел грокон, огромное лесное животное, чем–то отдаленно напоминавшее древнего вепря, но после Смерти выросшего до огромных размеров. Этот массивный, мускулистый кабан, покрытый жесткой щетиной, не уступал по весу взрослому баферу — хорошо откормленному быку.
— Неплохо было бы эту аппетитную крошку загнать в ловушку, — мечтательно вздохнул Джиро, прислушавшись к далеким воплям. — Клянусь голодным брюхом Хрипуна, я не отказался бы сейчас от пары кусков горячей свиной печенки.
Его ярко–красный язык невольно скользнул по краям пухлых, рельефных мясистых губ. Чернокожий гигант недаром облизывался: все сёрчеры были большими любителями мяса грокона. Конечно, не так и часто им удавалось настичь и одолеть такую добычу, — эти животные отличались редкой хитростью, сообразительностью и злобой.
Если уж грокон попадал в их руки, сёрчеры своего никогда не упускали. Несколько дней они не трогались с места, отъедаясь и отдыхая, а в это время неутомимый Диал коптил оставшееся мясо, нарезанное брусками, чтобы запасти его впрок.
Но в этот вечер огромный кабан, на его звериное счастье, бродил где–то совсем уж далеко. Не было смысла даже пытаться искать заманчивую добычу в глухих дебрях ночного леса. Во мраке он был особенно опасен, — глаза грокона хорошо ориентировались в темноте, и вдобавок ко всей своей сообразительности он отличался лютой злобой.
К тому же жратвы в этом походе хватало и так, жаловаться было не на что. Кроме традиционной моцарры, сваренной из кислого молока буйволиц кау, и традиционных сухих лепешек, Диал порадовал всех печеными личинками мускусного жука. Он обнаружил их вечером, пока все остальные разбивали лагерь, и первым делом стал готовить ужин.
Ждать угощения пришлось недолго. Повар отряда работал ловко и сноровисто. К тому же Джиро откупорил вино, и на душе у каждого стало веселей.
Даже сквозь ощутимый запах древесного дыма, поднимавшегося над костром, до Медноволосого Хорра донесся удивительный аромат, заключенный в обширном кожаном мехе. В воздухе неуловимо запахло чем–то сладким, тягучим, приторно–медовым.
— Попробуй, приятель, тебе понравиться! — Рахт протянул ему кожаный мех. — Дождевые охотники не делают такого, а зря.
Не успел Хорр сделать первый глоток медового вина, как перед ним возникло нечто вроде глубокого походного блюда. Своеобразная тарелка состояла из плотных жестких пальмовых листьев с волнообразными полукруглыми выемками по краям.
Эти листья, в огромном количестве валявшиеся под деревьями, окаймлявшими поляну, Диал набрал сразу после того, как горячий ужин был почти готов. Хорошенько промыв их в ручье и просушив, для каждого сёрчера он быстро соорудил нечто вроде походной тарелки, сшив листья между собой гибкими, упругими жилками древовидного папоротника.
Личинки жука, наваленные горкой на листья, аппетитно дымились и источали дразнящие ароматы. Облитые соусом, крупные, мясистые, — толщиной со средний палец взрослого мужчины, — хорошо пропеченные, личинки по внешнему виду напоминали обыкновенное мясо.
Хорр знал, что по вкусу это блюдо ничуть не уступает его любимой снеди — запеченным яйцам лесных птиц, — поэтому понюхал и смело вонзился зубами в ароматную мякоть. Еще один глоток темного густого вина освежил горло и разлился по жилам приятной теплотой.
Жареные личинки стремительно исчезали в желудках сёрчеров, несмотря на то, что раньше искатели не особенно часто употребляли их в пищу. За время странствий по Тайгу, по Южным лесам, как и по другим бескрайним кандианским пределам, организм каждого привык к самой различной жратве.
Таков был удел сёрчеров, вечных бродяг и странников. Никто не роптал по этому поводу, потому что судьбу они выбрали сами для себя. Сегодня им приходилось заправлять в брюхо одну снедь, а завтра другую. Но жизнь от этого становилась только веселее.
