Дэймон Бейли вернулся в душный мегаполис спустя несколько лет скитаний по диким мирам. Он не планировал надолго задерживаться на родине, но долг перед семьёй обязал его появиться на очередном банкете, где молодой оборотень встретил её — женщину, которая пробудила в нём охотничьи инстинкты и принадлежала недругу. Но если одна из возникших проблем была вполне решаема, то новый враг, древний и могущественный, мог помешать Дэймону. Вампир, жаждущий мести, не остановится ни перед чем. И Элеонор, истинная, теперь в опасности...
Впервые он увидел не ее. Ему отчетливо запомнилось и врезалось в память, как коррозия, проедающая металл насквозь, кое-что другое.
Ее платье.
Алый шелк, обтягивающий стройное тело.
В тот момент он думал не головой, а яйцами. Потому что как завороженный провожал самую великолепную женщину на свете и не мог поверить своим глазам. Не мог поверить в то, что она реальная. Хотелось ущипнуть себя или пнуть, лишь бы не пялиться на точеные ножки или завораживающие полушария, от которых собственные полушария выше шеи заплыли в дымке желания. Тогда он сам себе казался юнцом, зеленым и неопытным, который впервые встретил женщину. Настоящую женщину. Из той категории, которая существует, но обычно недоступна простым смертным. Вот только Дэймон не был простым парнем, и уж тем более несчастным смертным…
Тогда он еще не понимал, как был прав в своих предположениях. Но в тот момент, когда он наблюдал за алым шелком, скользящим по удивительным изгибам, не думал, а капал слюной, нервно крутил в ладони бокал с потеплевшим шампанским и мысленно трахал, как щенок, ее длинную изящную ножку.
Она ступала плавно, словно не шла, а парила. Легкая, воздушная, неземная. Он никак не мог определиться со своим скудным запасом эпитетов в адрес самой красивой женщины, когда за рукав дернула Стефания.
– Эй, ты чего застыл? – проскулила она, сбивая весь настрой. Дэймон только что перешел к разглядыванию высокой и упругой груди второго размера. Идеального размера – как раз под его ладони.
– Отвали, Фанни, – отмахнулся от напыщенной дуры, которая продолжала теребить рукав смокинга.
Черт! Кто вообще придумал такую одежду? Он чувствовал себя клоуном, которого заставили вырядиться в дорогое тряпье и кивать башкой, когда его представляли очередным толстосумам. Впрочем, к таковым относилась и семья Дэймона. Так что ему пришлось улыбаться и исполнять уготованную родней роль.
– Да ладно тебе, – проворчала девушка, заправляя белокурую прядь за ухо, в мочке которого сияла серьга с огромным бриллиантом. Слишком вульгарно даже для Стефании.
Дэймон перевел взгляд с ее пальцев, которыми она то и дело поправляла кудри, на пухлые алые губы. Нет, сегодня она превзошла саму себя. Настолько дешево выглядеть с учетом стоимости всех украшений, было высшей степенью абсурда.
Впрочем, он тоже не вписывался в здешнюю компанию. Вернувшись буквально накануне после полугодового путешествия по островам в Карибском море, Дэймон выглядел как оборванец, попавший на праздник жизни по ошибке. Его волосы, чуть вьющиеся от природы, отросли слишком сильно, но на услуги салонов не хватило времени. Да и не торопился он расставаться с косматой шевелюрой, к которой за месяцы странствий привык. То же самое было с растительностью на лице. Кажется, Дэймон вовсе отвык от благ человечества. Кожа, обветренная, загорелая от морского солнца, требовала ухода, на который он с удовольствием забил.
– Тебе пора сменить стилиста, – отозвался Дэймон, пригубив шампанское.
Дерьмовый вкус. Слишком правильный, что ли… Нежный и бабский. Там, куда его таскала судьба в последнее время, он пил дикое пойло и чудом не сдох от желудочно-кишечных расстройств. Хотя… Нет, сейчас не место и не время припоминать тот случай.
Стефания громко хмыкнула и оглядела Дэймона с ног до головы, подмечая, как сильно он изменился. О чем она, конечно же, успела сообщить и не давала забыть, повторяя раз за разом, как только они пересекались на этом чертовом банкете.
– А тебе пора перестать на меня ворчать, – парировала девушка, прикусив нижнюю губу. Разомкнула зубки, провела острым кончиком розового язычка, оставляя влажную дорожку на губах, и усмехнулась – томно и сладко.
И когда-то это производило на Дэймона эффект! Сейчас же он хотел отвернуться и отыскать свою нимфу. Но она куда-то исчезла, и ее алый шелк оставался лишь ярким пятном в памяти. Мужчина интуитивно побрел по залу, прогуливаясь с единственной целью – отыскать ее. Фанни увязалась и что-то бормотала на ухо. Кажется, предлагала заглянуть в гости и посмотреть на ее новую татуировку, которую она сделала там, где отец или мать не заметят. А вот он мог. Потому что был одним из тех счастливчиков, перед кем Стефания раскидывала свои длинные ножки с белоснежной кожей и позволяла любоваться на алые губы. Вторые губы. Впрочем, что верхние, что нижние были ладненькими и стоили внимания. Дэймон был уверен, что за время их разлуки там мало что поменялось. Разве что добавилась татуировка.
– Мать меня в могилу сведёт, – ворчала Фанни, оглядываясь по сторонам. – Раз сюда нельзя с животными, то она решила, что я могу сойти за ее ручную собачонку. Осталось только тявкать на всех подряд и мочиться от переизбытка чувств.
На мгновение на мужском лице застыло недоумение, но как только слова дошли туда, где им положено быть обработанными, Дэймон рассмеялся в голос, получая в ответ от девушки ворчливое возмущение.
– Она без своего мохнатого чудовища жить не может!
