Перед входом во дворец самого гросса сардунского деловой человечек останавливается, ставит свой чемодан на горячие каменные плиты и испытующе смотрит на двух исполинов часовых, облаченных в маскарадные воинские доспехи. Часовые не замечают любопытного пигмея. Да им и не полагается замечать, ибо они просто живая бутафория. Их тупые остекленевшие глаза устремлены в пустоту и не выражают ничего, кроме покорности. По темным лицам стекают из-под меховых шапок струйки пота.
Найдя одного из часовых более подходящим, делец в соломенной шляпе решительно к нему обращается:
— Мой привет тебе, доблестный воин! Великий гросс у себя?
У часового чуть-чуть дрогнуло веко, но он по-прежнему неподвижен, глух и нем.
— Я спрашиваю, ведеор гросс, первосвященник гирляндский, сын божий или как его там принимает сегодня?! — с нетерпением повторяет свой вопрос человечек, щупая часового испытующим взглядом.
Не дождавшись и на сей раз ответа, он ворчит что-то вроде «болваны безмозглые» и, подхватив свой чемодан, смело входит во дворец. Часовые и не пытаются его задерживать: видимо, они поставлены здесь не для этого.
В огромном вестибюле с высоким лепным потолком соломенную шляпу тотчас же окружает целая дюжина разноцветных сутан. Солидный мужчина в синем облачении грема, очевидно главный привратник, с ледяной улыбкой обращается к пришельцу с вопросом:
— Вы случайно сюда попали, ведеор, или вы знаете, где находитесь, и пришли с намерением? Если с намерением, то что вам, собственно, угодно?
— Я Куркис Браск. Глава фирмы «Куркис Браск и компания — производство приборов точной механики», что в Марабране. Мне нужно видеть сына божьего, великого гросса сардунского… По делу! — сухо, отрывисто заявляет посетитель, сняв при этом свою соломенную шляпу и обмахиваясь ею.
Улыбка на лице главного привратника мгновенно меняется — теплеет, становится угодливой, почти подобострастной. Склонившись к человечку, он рассыпается в любезностях. Ах, Куркис Браск, Куркис Браск! Ну как же! Кто не знает Куркиса Браска, одного из крупнейших фабрикантов Юга, одного из богатейших людей благословенной Гирляндии! Для столь достойного и уважаемого мужа, конечно, все двери Гроссерии открыты настежь!!! Но, быть может, ведеор Браск будет все же столь добр и любезен и пояснит в общих чертах суть своего дела. Его святость сын божий так обременен заботами, и на прием к нему попасть так трудно!..
Главный привратник вежлив до умопомрачения. Лица других чинов становятся приторно-слащавыми. Но Куркис Браск по-прежнему сух и официален. Он довольно бесцеремонно прерывает главного привратника:
— Дело большое, ведеор грем! Всемирное предприятие во славу бога единого! Укрепление святой гирляндской общины на всех континентах, сколько их ни есть на земле! Полный разгром еретиков, безбожников и коммунистов! Дело абсолютно верное! Так и доложите великому гроссу!..
Из жирных грудей монахов и абов вырывается сладострастный стон. На их лицах неподдельный восторг. В течение нескольких минут вокруг самоуверенного Куркиса Браска исполняется своеобразный танец разноцветных сутан с молитвенным воздеванием рук, с костяным щелканьем четок, с закатыванием глаз…
Главный привратник начинает положительно истекать елеем:
— Ну конечно же, дорогой, достопочтенный ведеор Браск!.. Такое великое богоугодное дело!.. Извольте следовать за мной, ведеор Браск!..
Его беспорочество протер-секретарь, с изящной холеной эспаньолкой на бледном надменном лице, не поднялся навстречу гостю. Над массивным письменным столом, стоящем в центре большого роскошного кабинета, лишь взметнулся рукав белоснежной мантии и узкая, унизанная перстнями рука царственным жестом указала на кресло…
Доклад отца привратника не произвел должного впечатления на многоопытного и просвещенного протера. Подумаешь, «великое предприятие», «разгром еретиков»!.. А на поверку выйдет обыкновенное торговое предложение без каких-либо особенных выгод для Гроссерии. Видывал он уже таких немало на своем веку!.. Протер решил принять гостя единственно потому, что уж слишком тот заметная фигура среди этих провинциальных толстосумов Юга.
А ведеор Браск из Марабраны уже опустил свой чемодан на ковер возле кресла, удобно расположился и, выхватив из кармана сигару, отрывисто спрашивает:
— Курить у вас разрешается?
Протер благосклонно кивает бородкой и принимается с интересом рассматривать провинциального нахала.
Куркис Браск щелкает зажигалкой, выпускает несколько клубков душистого дыма и деловито осведомляется:
— Надеюсь, я имею честь говорить с самим сыном божьим, первосвященником Гирляндии, достопочтенным ведеором сардунским гроссом?
В глазах протера мелькнула легкая улыбка.
— Нет, уважаемый ведеор Браск. Вы находитесь лишь в преддверии божественного престола. Но я льщу себя надеждой, ведеор Браск, что мой духовный сан вы найдете достаточно высоким, чтобы доверить мне сущность вашего дела.
— Вы, по крайней мере, митрарх? — разочарованно щурится гость.
