Чарли нервно откусил, недолго пожевал с подозрительным видом, потом расслабился с теплой и открытой улыбкой.
Шикарно, сказал он.
Но под левым глазом Чарли нервно трепетал тик, словно под кожу попала маленькая птичка, и это означало, что ночь будет тяжелой.
На такси они доехали в порт на встречу с людьми Каримы, чтобы заняться транспортировкой.
Делаем вид, будто занимаемся этим в тыща девятьсот восемьдесят девятый раз, сказал Морис, а не в первый.
Чарли Редмонду можно такое и не говорить. Дело было в том, что Чарли просто входил в комнату – и все всё понимали. Один взгляд – и все, блин, понимали. Стоило только заглянуть в душевные глаза мистера Чарльза Редмонда – и все понимали, что дальше все может пойти как угодно.
Ночное небо в порту Малаги истекло красками до бледности, а якоря и снасти несезонных яхт нервно роптали на бризе. В лучах прожекторов парили чайки с веселыми и жестокими глазами. После недолгого ожидания подъехал джип, и грузный водитель, улыбаясь, поманил их обоих широким театральным жестом.
Работаем, сказал Морис.
Девушки с собакой оказались ведьмами из провинции Экстремадура.
Вот это поворот, говорит Чарли Редмонд.
Девушек зовут Леонор и Ана. Английский у них ограниченный. Их собаку зовут Кортес-младший. Их улыбки глянцевые и живые. На их татуировках – оккультные символы. Они заявляют, что не знают Бенни; Бенни подтверждает, что никогда не видел этих конкретных девушек. Лорка и Кортес-младший ведут себя друг с другом опасливо, но заинтересовано. Все это напоминает уютное воссоединение семьи.
Может, в этом и есть наша главная проблема, говорит Чарли. Семьи. Или их отсутствие.
Морис вальяжно возвращается от киоска с тремя бутылками дешевой кавы и бумажными стаканчиками.
Либо мы поднимаемся выше диких животных, говорит он, либо пускаем себе пулю в башку.
Ее звать Дилли Хирн, говорит Чарли. Дилл или Дилли?
Уехала три года назад, говорит Морис, и вот он я, ее старенький папа, у которого сердце в груди не на месте.
Нам нужно испанское слово для «красти», Мосс. Она уехала с вашими, девушки… Вы меня вообще понимаете?
Она, может, была в Гранаде? Не очень давно?
Я не знаю Дилли, говорит Леонор.
Мы только что из Кадиса, говорит Ана.
Кадис! говорит Морис. А я вам не рассказывал про тот раз, когда был влюблен в женщину старше меня, в Кадисе?
Тогда на всю округу не осталось ни одного воробья, говорит Чарли.
Gorrión! восклицает Морис и с театральными жестами разливает по стаканчикам каву.
Леонор и Ана неловко смеются, принимают стаканчики и отпивают. Бенни берет стаканчик и обнаруживает, что это успокаивает нервы. Собаки привыкли друг к другу и улеглись. Ночь длится. Порт Альхесираса видел и не такое. Тут Морис и Чарли ловят себя на том, что готовы удариться в воспоминания (Альхесирас всегда был городом воспоминаний).
Семьи? говорит Морис. Даже не начинайте мне о семьях.
Морис Хирн? говорит Чарли. Этого человека жизнь так побросала, что вы просто нихрена не поверите.
Морис встает, печальной улыбкой демонстрирует обретенную мудрость и обращает взор к высоким окнам.
А вы знали, что в жизни есть всего семь настоящих тревог? говорит он.
Расскажи нам, Мосс.
Первое место на пьедестале? Желание умереть.
Ну а как же, говорит Чарли.
Всем нам это знакомо, говорит Морис. Все мы ищем выход. Ну и конечно, похоть, потому что все мы хотим, так сказать, оттянуть конец. Во всех смыслах.
По крайней мере, в разумной степени, говорит Чарли.
Совершенно не спорю, что существует и такая штука, как любовь, говорит Морис. Разве я сам не провел полжизни в любви по макушку? И еще есть сентиментальность, неотрывная от любви и похоти. Есть скорбь – и чем дольше мы живем, тем больше она нас грузит.
Накапливается, говорит Чарли, и попробуй с ней что сделай. Со скорбью этой самой.
Есть боль, говорит Морис. Как душевная, так и физическая.
У меня вот живот возмущается, говорит Чарли, а задница за ним повторяет.
Меня недавно тошнило, говорит Морис, и еще таинственные прострелы в левом легком.
А перейдем к душевной боли, Мосс?
Нет, нихрена не перейдем, мистер Редмонд. Потому что тогда просидим тут, блин, всю ночь.
Ты перечислил только шесть, Морис. Тревог.
Поскольку самое вкусное я оставил напоследок, Чарли.
А именно?
А именно алчность, Чарльз. А именно наша старая добрая подруга алчность.
Ночь тянется медленно. О следующем пароме нет вестей. Какие-то загвоздки на стороне Танжера. Загвоздки привычны для обеих сторон. Нет ни намека на Дилли Хирн. Чарли Редмонд сплетает за головой длинные костлявые пальцы. Он терпелив как истукан. Морис Хирн вертит в руках котелок и изучает медленно вращающийся край, словно вращает вместе с ним свои годы.
Этот старик Чарли? говорит он. Очень симпатичный человек. Во многом. Не скажу, что ангел. Слушайте, в прошлом? Мы были жуткой парочкой. Дикари. О, чего мы только не делали! И было много денег, а с ними же проще не становится. Вот тогда-то мы и услышали: тук-тук, здрасьте, я ваша старая подруга алчность.
