Однако комендант гестапо мало чем мог помочь, ибо эпидемия разрослась слишком широко, охватила огромное пространство. Врачи Зофии делали все возможное, чтобы укротить болезнь.
В жаркое лето открылся кегельбан, где собиралась горстка ничего не боявшихся жителей Зофии. Те, кого раньше положили в больницу или кого вылечили на дому, теперь считались обретшими иммунитет, и им разрешалось собираться небольшими группами.
Каждый завод, каждая фирма, нанимавшая большое количество работников, располагали кегельбаном. Мальчики сидели в будках в конце площадки, поднимали упавшие кегли и громко объявляли результаты.
Поляки собирались здесь в теплые дни, пили свое крепкое пиво и соревновались друг с другом в кеглях, будто их только и интересовало, как добиться в этой игре лучшего результата.
Нацисты, опасаясь заразиться тифом, наблюдали за всем с безопасного расстояния, а Дитеру Шмидту оставалось лишь следить за тем, чтобы партизанское движение снова не подняло голову.
Традиционные польские праздники приходили и уходили: День Всех Святых, Рождество, Новый год и Пасха. С наступлением зимы заболеваемость тифом возросла. Все случаи подтвердила лаборатория в Варшаве. Карантин продолжался. Жители Зофии все время получали указания от членов совета Долаты и продолжали разыгрывать свои роли. В апреле 1943 года, ровно через год после вспышки эпидемии, этим мирным дням пришел конец.
Двое мужчин обедали с аппетитом: ели колбаски с кислой капустой и опустошали бутылку со шнапсом. Оба встречались редко, но если такое случалось, то старались провести время как можно лучше. Качая головой, Фриц Мюллер, старший офицер медицинской службы в варшавской лаборатории здравоохранения, сказал:
– Мой друг, у тебя интересная жизнь. Только посмотри на все эти медали! – Он покачал головой, улыбнулся и с восторгом посмотрел на своего приятеля. У того меж петлицами висел вожделенный железный крест с дубовыми листьями. – А теперь ты командуешь еще и «Einsatzgruppe»![26] Я впечатлен!
Его собеседник скромно улыбался. Похвала, конечно, льстила ему, но его достижения не были столь велики, как это казалось врачу.
– Мой друг, мне приятно слышать от тебя такие слова, – с завидной скромностью ответил он, – но я жажду добиться большего. Ведь человек, который ни к чему не стремится, перестает жить.
Доктор Мюллер задумчиво кивнул.
– Мы все должны за что-то бороться. Ты прав, что еще остается? – Он взял свой стакан и поднял его. – Выпьем за рейх.
Его друг тоже поднял свой стакан:
– За рейх.
После тоста оба отведали еду, затем командир «Einsatzgruppe» сказал:
– Ты так говоришь обо мне, будто собственная жизнь тебе наскучила. Ты ведь, как и я, майор СС.
Фриц Мюллер, которому перевалило за тридцать, пожал плечами.
– Все относительно, мой друг. Работа в лаборатории меня увлекает. Тебе она показалась бы ужасно скучной. Но время от времени возникают проблемы, и тогда приходится искать выход из запутанных, но интересных ситуаций.
– Например?
– Например, эпидемия тифа.
Его собеседник поднял голову, капавшая жиром колбаска повисла в воздухе. Он, казалось, не верил своим ушам.
– Что ты говоришь!
– Ты же знаешь, что в странах, где живут эти свиньи, такое встречается постоянно, – сказал доктор Мюллер. – Но этот случай заслуживает особого внимания. Никогда раньше я не встречал подобной вирулентности. Поверь мне, я доволен, что мы вовремя ввели в этом районе карантин.
Иначе, как знать, что могло случиться с нашими войсками на Восточном фронте, если бы подобный штамм тифа попал туда. По моим оценкам, в таком случае смертность достигла бы от тридцати до сорока процентов.
– В самом деле?
– Слава богу, что мы локализовали эпидемию, – продолжил врач. – Комендант того района заверил меня, что болезнь не распространится за пределы территории, на которой мы объявили карантин. Но все же… – Он наклонил голову и посмотрел на недоеденную колбаску. – Я отвечаю за то, чтобы болезнь не вышла за пределы того района.
– Фриц, в каком месте случилась эпидемия?
– Это к юго-востоку отсюда. Недалеко от Кракова, ближе к Украине. Очаг эпидемии находится в Зофии.
Штурмбаннфюрер СС Макс Гартунг резко поднял голову.
Его удивление, похоже, достигло предела.
– Как ты сказал? Зофия?
– Да, а что?
– Какое совпадение, – удивился Макс Гартунг, и его красивое лицо исказила гримаса.
– В чем дело, Макс?
Немного подумав, штурмбаннфюрер повернул к доктору Мюллеру свое поразительное точеное лицо, выражавшее крайнее удивление.
– Видишь ли, чуть больше года назад я там побывал с целью обнаружить партизан. В то время там тифа не было.
Макс Гартунг снова умолк, его взгляд стал отсутствующим, будто он совсем забыл о присутствии Мюллера.
– Макс, в чем дело?
