Понятно, говорю, не дала тебе повода обозвать ее ледышкой или лесбиянкой. Или монашкой. Кстати, она была верующая?
Вроде бы нет, пожимает плечами Сильвера. Она ведь наукой занималась. Астрономией. Разве астрономы верят в Бога?
Мне-то откуда знать?
– Сэр, будьте добры, загасите, пожалуйста, сигарету.
Оборачиваюсь на незнакомый голос.
Один из посетителей.
– Прошу прощения, я хотел сказать «мэм». Будьте добры, мэм, загасите сигарету.
Со мной такое случается все чаще. «Сэр»… Когда я звоню по телефону и называю свое имя, человеку и в голову не приходит, что с ним общается женщина.
Сильвера затянулся и спрашивает:
– Ас какой стати она должна гасить сигарету?
Толстяк озирается, ищет табличку, чтобы ткнуть пальцем – и не находит.
– Видите стеклянную дверь, – говорит Сильвера, – за которой старые меню сложены?
Человек озадаченно поворачивается в ту сторону.
– Там зал для некурящих. И там вы сможете дышать полной грудью.
Бедняга плетется за перегородку, а мы продолжаем курить и пить кофе. Послушай, говорю, не могу припомнить: я сама-то по молодости к тебе не приставала? Сильвера призадумался и отвечает, что да, было дело, пару раз съездила по морде.
– Четвертого марта, – я резко сменила тему, – ведь это О'Бой ездил к Трейдеру, верно?
В тот вечер детектив Олтан О'Бой отправился в кампус, чтобы известить о случившемся профессора Трейдера Фолкнера. Вообще-то, Трейдер и Дженнифер жили вместе, но по воскресеньям он уезжал к себе, в квартиру при университете. О'Бой загрохотал кулаками по профессорской двери примерно в 23:15. Трейдер был уже в пижаме и домашнем халате. Услышав трагическое известие, повел себя недоверчиво и даже враждебно. Представьте себе картинку. Двухметровый верзила О'Бой в спортивной куртке, с «магнумом» на боку, смахивающий больше на гориллу. И университетский профессор в домашних тапочках, обзывающий его «лжецом» и «негодяем» и размахивающий жалкими кулачками.
– Точно, – подтвердил Сильвера. – О'Бой и привез его в город. Знаешь, Майк, я всяких придурков видел, но этот профессор им сто очков вперед даст. У него очки такой толщины, что никаких телескопов не надо. Сидит на скамье в коридоре и слезы по физиономии размазывает, а на локтях, прикинь, кожаные заплатки. Урод долбаный.
Спрашиваю: он тело видел?
Видел, отвечает Сильвера. Предоставили ему такую возможность.
Ну?… – спрашиваю.
Подошел, наклонился было. Но обнимать не стал.
А что говорил?
Все причитал: «Дженнифер… О, Дженнифер, что же ты наделала!»
– Детектив Сильвера?
Это Хосни: сообщил, что звонит Овермарс. Сильвера поспешил к телефону, а я собрала все, что мы разложили на столе. Таким образом дала ему на разговор ровно минуту, а потом подошла и остановилась рядом с телефоном.
– Ну, – говорю, – сколько там жмуриков с тремя пулями в голове?
– Да немало. Целых семь случаев за последние двадцать лет. Но это не предел: есть один суицид и с четырьмя пулями.