– Один зеленый карри из курицы, один зеленый карри из овощей, один вареный рис и два пива, пожалуйста, – твердо сказал он, и она записала это в свой маленький блокнот, зачитала ему вслух заказ и ушла. Я спросила себя, могла бы я передать ей записку. Но если Леон меня застукает, последствия будут серьезными. Все равно в какой-то момент мне придется рискнуть, но сейчас у меня не было ручки и бумаги, но я могла пойти в туалет и, проходя мимо персонала, попросить их вызвать полицию.
Затея эта довольно рискованная, но мне все равно нужно было что-то попробовать, потому что мое время истекло.
– Тебе будет трудно следить за моей мыслью, но я все-таки тебе объясню, прежде чем ты получишь свои препараты, – сказал Леон, вываливая весь рис на свою тарелку. Мне углеводы не положены, потому что я должна оставаться стройной.
– Ладно, – проронила я сонным голосом.
– Как ты теперь знаешь, я давно, очень давно люблю тебя. Не низменной любовью: я никогда не дотронулся бы до тебя, когда ты была ребенком или подростком. Я ведь не дотрагиваюсь до тебя даже сейчас, верно? Пока нет. Я жду, чтобы все было идеально. Я обожал тебя. Мой брак с Салли был достаточно счастливым, большей частью. Но мое сердце последние двадцать лет принадлежало тебе, Лара. Ты действительно не знала? Я думал, ты знаешь. Я думал, что между нами есть связь, которую ты тоже замечаешь. Мы оба жили в скучных маленьких браках с людьми, которые нас совсем не понимали. Но у меня была ты, а у тебя я. Мы оба имели индивидуальность, и я был терпелив, потому что знал: когда-нибудь мы будем вместе. Я всегда это знал. Всегда. Затем ты обратилась ко мне по поводу работы, желая приехать в Лондон, где был я, и желая сбежать от Сэма Финча и всего того, что он олицетворял. И я понял, что пришло наше время. Я бы дождался, когда ваш с Сэмом брак развалится, а затем вмешался бы и спас тебя. Я бы отдал тебе все. Первое, что я собирался сделать, – это свозить тебя в Гималаи на каникулы твоей мечты. После этого мы бы сделали все, что ты бы пожелала. У меня, Лара, было столько всяких планов и идей. Я намеревался прожить осень своей жизни в абсолютном счастье. Только я и Лара Уилберфорс. Это было единственное, чего мне хотелось.
И вот пожалуйста. – Леон посмотрел на меня в упор. – Как только на сцене появился Гай Томас, я понял, что у меня серьезная проблема. Возможно, ты помнишь, что я велел тебе его избегать? В пабе в тот вечер, когда Оливия объявила о своей счастливой новости? Я надеялся, что это просто короткое увлечение, которое ускорит твой уход от мужа. Но вы оба собрались покинуть своих супругов. Ты по нему с ума сходила. Вы хотели начать совместную жизнь. Я должен был вмешаться, и немедленно. Я знал, что если ты будешь горевать, я смогу о тебе позаботиться. Дорогая, в мои планы вовсе не входило, чтобы кто-то подумал, будто это ты убила его. Вот почему я подмешал кое-что в твой напиток на поезде, чтобы ты заснула и вышла из игры. Но когда я увидел, что подозрение все-таки может пасть на тебя, и когда ты сошла ночью в Рединге, меня стали одолевать сомнения в успехе дела.
Пока Леон все это говорил, мне стоило неимоверных усилий оставаться спокойной. Я пыталась сдержать слезы. Мне хотелось броситься в ближайший полицейский участок. Я его ненавидела. Ненавидела его и своих родителей за то, что вытолкнули меня ему на глаза, когда я была младенцем, за то, что он стоял в церкви и обещал обо мне заботиться. И я ненавидела себя за то, что всю свою чертову жизнь считала его добрым, заботливым крестным и думала, что за мной охотится Джейк.
Больше всего, однако, я страдала из-за рваной зияющей дыры в том месте своей жизни, где должен был быть Гай. Если Леон увезет меня на ту гору, я брошусь с обрыва, как только мне представится такая возможность.
Внезапно Леон оживился.
– Ты сейчас меня ненавидишь, и это просто та цена, которую мне придется платить некоторое время. Ты не можешь пойти в полицию, потому что тебя разыскивают за убийство, поэтому даже не думай об этом. Пойми, ты не всегда будешь меня ненавидеть. Скоро ты станешь мыслить так же, как я. Я ведь до тебя не дотрагивался, правда? Я не хочу, чтобы ты себя к чему-то принуждала. Я хочу, чтобы ты пришла ко мне добровольно и сама предложила себя.
Похоже, Леон искренне верил, что такое возможно.
– Хотя, когда мы приедем в горы, возможно, небольшое обольщение с моей стороны будет уместно. Мы отпразднуем нашу новую жизнь. Но у нас будет уйма времени. Мне придется несколько лет подержать тебя взаперти. Ты это поймешь. Никаких прыжков с горных троп или мостов. Никакой передачи записок деревенским жителям. Ничего такого. Пока я не увижу по твоим глазам, что ты готова, я буду принимать меры предосторожности.
– Но ты даже не будешь меня хотеть, – сказала я ему. – Сейчас ты держишь меня при себе. Ты не думаешь, что уже слишком стар для этого?
Я почувствовала себя намного сильнее, поев принесенной пищи. Даже Леон не стал бы распылять измельченные транквилизаторы над едой в ресторане. Пиво ударило мне в голову.
