Я быстро крутила педали, чтобы доставить Лори рыбу с жареной картошкой, пока они еще горячие. Дома я, быстро заглатывая еду, все ему рассказала. Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами и напряженно слушал. История звучала диковинно, тем не менее он в нее поверил. Я задалась вопросом, о чем я вообще прежде переживала. Мои тайные планы отправиться путешествовать в одиночку казались смехотворными. Итак, в банке были деньги – наши деньги. Мне необходимо рассказать о них Лори. Сейчас же, однако, я делилась с ним ужасными событиями сегодняшнего дня. Теперь, когда я уехала от Сэма, у меня появилась возможность побыть наедине с собой, и я почувствовала мучительный страх за Лару. Даже если она жива, у нее наверняка проблемы. Я не могла больше убеждать себя, что с ней все в порядке.
– Так что, по-твоему, произошло? – спросил Лори, свернувшись калачиком на подушках на полу и поедая руками картошку. – Кто-то убил того бедного парня? А она, возможно, видела слишком много и потому сбежала? Или ты думаешь, что это и впрямь сделал ее муж?
Я вытерла губы кусочком бумажного полотенца, оторванным от рулона, который я специально для этого поставила на стол.
– Я уверена, что Сэм не смог бы такое провернуть, – ответила я. – Это не может быть он. Даже полиция не считает, что это он, – я думаю, его арестовали просто потому, что, если у Лары была интрижка с Гаем, первым делом надо проверить мужа. Мне кажется, она, возможно, слишком много видела, и… я не знаю что. Трудно как-то это осмыслить. Я не очень-то хорошо ее знала. Хотя она мне нравится.
– Тебе надо было пригласить ее сюда. Познакомить со мной.
– Она приходила, когда тебя не было, перед Рождеством.
– Ей надо было прийти, когда я был дома. Чтобы посмотреть на нас вдвоем. Она бы все про нас поняла.
– Мне кажется, Лара бросила мужа. Есть шанс, что именно это произошло. Она могла даже и не сесть в этот поезд. Не исключено, что это просто совпадение: того парня убили, а она решила остаться в Лондоне. Но Лара сказала бы Сэму, что не приедет. Ты бы видел его сегодня. Лара не поступила бы так ни с кем, и меньше всего с тем, о ком она беспокоится. Со своим спутником жизни. – Я отвернулась, чтобы Лори не видел моих глаз, наполнившихся слезами. – С мужчиной, от которого хотела иметь детей. Она бы сказала ему в лицо. В самом крайнем случае она бы ему позвонила. Или написала. Лара бы что-нибудь сделала. Она бы не ушла, не сказав ни слова.
– Это надо быть чудовищем.
– Может, было письмо, которое затерялось на почте? Или эсэмэска, которую он не заметил.
– Ты понимаешь, что шансы на то, что с ней все хорошо, близки к нулю?
– Не говори так!
– А ты не бросишь меня, Айрис? Я тогда не буду знать, что делать. Я буду просто никем без тебя.
Я взяла кусочек жареной картошки с его тарелки, хотя ее было полно и на моей, просто для того, чтобы подчеркнуть нашу близость.
– Я никогда тебя не брошу, – произнесла я. – Это та жизнь, которую мы выбрали. Это наша жизнь. Мне другой не надо.
Я посмотрела в его теплые глаза, а он посмотрел на меня, излучая любовь. Я затолкала свои предательские мечты так глубоко внутрь, что уже не сомневалась: он их не увидит. Я чувствовала удушье, но была в безопасности. Этого достаточно, пыталась убедить я себя. Безопасности вполне достаточно. На колени ко мне взобралась Дездемона. Я сначала хотела ее согнать, но потом позволила остаться.
– Я уберу посуду, – сказала я. – Кстати, я тебя люблю.
– Я люблю тебя больше, – возразил Лори, и я уже не в первый раз спросила себя, так ли это на самом деле.
Дом Гая Томаса находился на открытой местности за Пензансом. Чтобы до него добраться, мне пришлось взять на поезд свой велосипед и затем поколесить вверх и вниз по холмам. Хотя у меня всегда было чувство, будто Фалмут находится на крайнем западе, теперь я вспомнила, что это не так. Между тем местом, где живем мы, и настоящим западным Корнуоллом пролегают многие мили.
Земля здесь была каменистой, а освещение – иным, каким-то утонченным, почти эфирным. Тут я почувствовала, что нахожусь на самом краю континента, на скалах, выступающих из широкого ложа Атлантики. Воздух оказался необычайно свежим, потому что после Труро в Корнуолле уже не было настоящих городов, а Труро находился на много миль к востоку. Поблизости располагались лишь портовый городок Пензанс, имевший статус гражданского прихода, и деревни.
Жилище Томасов представляло собой массивный каменный сельский дом неподалеку от деревни Сент-Буриан, располагавшейся близ деревни Сеннен и Лендс-Энда[41]. Здесь у меня возникло ощущение, что я нахожусь на краю света, наполненном новыми возможностями – возможностями все изменить. Мне показалось, что даже ангелы могут плавно спуститься с небес и приземлиться передо мной прямо на дороге. Что кусты могут вспыхнуть пламенем.
