Молодой парень работает ведущим на радио. Скучный ночной эфир, идёт разговорная рубрика, и до него дозванивается девушка. По короткому разговору с ней он понимает, что она сейчас собирается покончить с собой…Содержит нецензурную брань.
Аномальная жара пришла в первый же месяц лета, раскрыв свои жгучие объятия для десятка миллионов горожан. Самое ужасное – от неё не было спасения в промышленном мегаполисе, отдаленном от водных пространств. Солнечные лучи прогревали землю с температурой в тридцать пять-сорок градусов. По прогнозу погоды дождей в ближайшую неделю не ожидалось. Потели все, и не только люди с лишним весом или сердечными заболеваниями, а липкая вязкая субстанция через считанные минуты после душа снова спешила вернуться на тела людей.
Шон Кокрец обычно брал на работу сменную одежду и переодевался уже на месте. Правила компании не предусматривали ношение строгой униформы, поэтому такие действия можно считать добровольными. Он нуждался в смене рубашек после транспорта – водители автобусов не включали кондиционеры, потому что экономили на солярке. Лишняя купюра в карман для специалистов не считалась чем-то зазорным, а обливающиеся потом пассажиры только и жаждали своей скорой остановки, чтобы выйти из адского пекла навстречу хоть и теплому, но свежему воздуху.
Парень работал на радиостанции ведущим ночных эфиров. В первое время, разумеется, ему едва ли удавалось привыкнуть к бодрствованию в тёмное время суток, но с практикой и правильно выстроенным расписанием ежедневных дел пришло и привыкание. Шон любил свою работу, потому что связывал жизнь с музыкой и разговорами по душам с незнакомцами. Ещё одним большим плюсом являлось отсутствие начальства над душой. Шеф обычно прослушивал отобранные отрывки записей и на их основании судил о том, хорошо ли справился подчиненный со своими обязанностями.
Спал Кокрец в утренние часы, просыпаясь во второй половине дня, и затем начинал готовиться к предстоящим рубрикам. Временами составлял список песен, чтобы внести их в ежедневную подборку либо убрать оттуда что-нибудь приевшееся аудитории канала. Его устраивал распорядок дня, потому что на данном этапе он не был обременён какими-либо отношениями, а перспектива найти себе вторую половинку улетучивалась, скрываясь за далекими горизонтами.
Местная фиговенькая радиоволна» – так в народе называлась музыкальная станция, с которой вещал Кокрец. Эфиры в лучшем случае интересовали лишь дальнобойщиков, случайно наткнувшихся на нужные частоты, ну и, вероятно, людей, у которых наблюдались проблемы со сном.
Очередной ночной эфир. Шон сидел с внушительной чашкой крепкого кофе в руках и вещал о последних тенденциях в Голливуде. Тема показалась ему интересной, и он захотел обсудить с кем-нибудь всю ту чертовщину, которая творилась в городе, выпускающем львиную долю фильмов и диктующем свои правила для мирового кинематографа и обычных зрителей.
– Проблема таких фильмов, как «Анна Болейн» и сериала «Троя» в том, что люди стали путать толерантность с напускной, притянутой за уши пропагандой меньшинств, – выдал Шон, довольный своим тембром и отточенной дикцией.
– Что вы имеете в виду под всем этим? – звучал голос собеседника, в котором читались нотки раздражения. – Голливуд показывает мир таким, каким он есть, давая темнокожим, феминисткам и людям нетрадиционной ориентации поддержку для самовыражения. Я не согласен с вами, ведь если мы будем игнорировать неравенство, то к чему подобное способно привести наше общество? Терпимость и наличие в художественных произведениях представителей различных культур, рас и полов – это ответ на неравенство в мире.
– Поймите, пожалуйста, – обращался ведущий, понимая, что если он скажет что-то неправильное, несоответствующее прогрессивным взглядам, то способен в скором времени лишиться занимаемой должности. Реакция начальства не заставит себя долго ждать. – Если мы говорим про ту же самую Викторианскую Эпоху, то, к моему глубочайшему сожалению, в те времена темнокожие не занимали высокие посты в английском королевстве. Анна Болейн изображена и описана в исторических документах совсем по-другому…
– Режиссер так показывает! – не выдержал собеседник, скрежеща зубами. – Что же не позволяет вам видеть в роли Анны Болейн женщину с тёмным цветом кожи? Вы расист?
