– Англичанин, э? – Сиенега с шумом всосал в себя воздух и плюнул Мэннингу в лицо. – Свинья.
Когда Гарри почувствовал на своей щеке холодную слюну, что-то в нем сломалось. Весь его долго сдерживаемый гнев прорвался в одном изумительном, яростном ударе. Его кулак со всего маху врезался в челюсть кубинца.
Не прошло и доли секунду, как охранники приступили к делу. Один двинул его прикладом в спину, другой – заехал в голову. Капитан почувствовал разрывавшую его на части боль, а потом на него накатила тьма.
Сознание возвращалось к Мэннингу постепенно. Сначала ему казалось, что из глухой темной бездны он выплывает в туманное царство теней. Потом возникло ощущение реальности окружавшего его густого полумрака, который рассекала узенькая полоска серого света, пробившегося сквозь щель в каменной стене. Наконец Гарри разглядел смутные очертания камеры и сразу почувствовал, как страшно замерз. Теперь он обнаружил себя лежащим на железной койке без матраса, пружины которой больно врезались в спину, и рывком спустил ноги с кровати. В ответ тело пронзила боль. Осторожно дотронувшись до головы, он нащупал запекшуюся кровь на виске.
– Кто здесь? – хрипло спросил Мэннинг.
– А, англичанин? – отозвался голос. Человек говорил по-английски с легким акцентом, который Гарри не сумел распознать. – Как интересно.
– В самом деле? А вы кто такой, черт возьми?
Незнакомец подошел к кровати и уселся рядом.
– Сергей Орлов, 31-й инженерный полк.
– Русский? – изумился Гарри.
– Грузин, – поправил Орлов. – Есть некоторая разница, знаете ли.
– Наслышан. Меня зовут Гарри Мэннинг. У нас разные политические взгляды, но, похоже, сейчас мы оба оказались в дерьме. Где вообще мы находимся?
– Эту камеру называют «дырой», – пояснил Орлов. – Весьма неприятное место. Она расположена в самой толще крепостных стен. Если тебе кажется, что сейчас холодно – подожди до рассвета. Ни еды, ни света, ни матрасов.
– Что-то вроде предварительной обработки?
– Похоже на то, – кивнул русский. – Жаль, что ты не можешь увидеть, какая изысканная здесь обстановка. Придется повременить до восхода солнца, чтобы насладиться зрелищем.
Мэннинг машинально порылся в нагрудном кармане и отыскал зажигалку.
– Удивительно, как ее не отобрали, – заметил он, щелкнув ею.
Вспыхнувший огонек выхватил из окружающей тьмы лицо русского – удлиненное, с высокими скулами и черными глазами, в которых порой поблескивали янтарные искорки. Пламя подрагивало, и казалось, что глаза непрерывно меняют цвет. Подвижный рот обрамляла темная бородка. От этого человека исходила огромная жизненная энергия.
– Они небось так увлеклись избиением, что позабыли тебя обыскать. Может, и сигареты остались?
Сунув руку в другой карман, Гарри вытащил кожаный портсигар с полудюжиной сигарет. Взяв одну себе, другую протянул новому знакомому. Потом вышел на середину камеры, снова щелкнул зажигалкой и поднял ее над головой.
Осветилось помещение примерно в пятнадцать квадратных метров, с шершавыми каменными стенами и полом, выложенным плитами. Длинная узкая щель в стене, служившая окном, в ширину достигала не более девяти дюймов. Кроме двух железных коек, никакой другой мебели. Деревянная дверь обита стальными листами. Через маленькое зарешеченное окошко в ней Мэннинг выглянул в темный коридор.
– Здесь довольно тихо.
– Тихо. До тех пор, пока у кого-нибудь не сдадут нервы. Тогда поднимается крик.
– И наш друг Сиенега, наверное, заходит в камеру и избивает бедолагу до полусмерти.
Орлов отрицательно покачал головой.
– Он никогда не входит в камеры без вооруженного охранника. А по ночам Сиенега дежурит здесь один.
– Значит, бедняга может вопить сколько душе угодно и все попусту?
– Не скажите, Сиенега получает удовольствие. Он частенько подглядывает за стенающими через глазок.
Отойдя от двери, Гарри снова поднял зажигалку высоко над головой. Тут-то и заметил, что футах в десяти над полом камеру пересекали укрепленные в стенах толстые дубовые бревна со стальными крюками, вбитыми через равные промежутки.
– А это что за аттракцион?
– Догадайтесь, – усмехнулся Орлов. – Должен сказать, что предпочел бы находиться где-нибудь подальше, когда полковник Рохас будет демонстрировать свое приспособление.
Мэннинг сунул зажигалку в карман и уселся на койку.
– А что вы, черт побери, здесь делаете?
– Месяца три назад я ехал на совещанию в провинцию Камагуэй. Дорога шла вдоль берега, машину занесло на скалы, и она свалилась в море. Мне удалось спастись. Я пытался вплавь добраться до берега, но течение там сильное, и меня отнесло в море.
– А потом?
– Меня подобрали рыбаки и доставили сюда. Полковник Рохас связался с Гаваной и доложил, что я остался жив. Они велели ему молчать и заняться мной как следует.
– Не понял.
– Я ведь инженер по ракетным установкам. Ученый в военной форме. Потому-то меня и послали на Кубу.
– Ясно, – покачал головой Мэннинг. – Раз нельзя размещать здесь ваши установки, так пусть хоть будет специалист, который поможет сделать эти чертовы штуковины.
