Тильда подумала было отключить диктофон, но не стала.
— Что же он воровал? — спросила она тихо.
— Он крал все, что только мог. Выходил по ночам в море и проверял чужие сети… Еще помню, однажды в Олудден привезли полуметровые медные трубы. Один ящик с трубами остался стоять на улице, и Рагнар его прихватил. Ему не нужны были трубы, но у него был ключ от маяка. Так что он спрятал ящик там. Он наверняка до сих пор так там и стоит. Брат украл просто потому, что не мог упустить подходящего случая. Он никогда не проходил мимо того, что плохо лежало. Вот так вот.
Герлоф сидел, наклонившись вперед; вид у него был взволнованный.
— Разве ты никогда не брал чужого? — спросила Тильда.
Старик покачал головой:
— Нет. Иногда я лгал насчет цен за перевозку другим фрахтовщикам. Но я никогда ничего не крал и никому намеренно не причинял боли. Я верю в то, что люди должны помогать друг другу.
— Ты прав, — признала Тильда. — На этом и держится общество.
Герлоф снова кивнул и сказал:
— Я редко вспоминаю старшего брата.
— Почему?
— Он так давно умер. Воспоминания постепенно стирались из памяти…
— Когда ты видел его в последний раз?
Прошла пара минут, прежде чем Герлоф вспомнил:
— У него дома. Зимой тысяча девятьсот шестьдесят первого года. Я поехал к нему, потому что он не отвечал на звонки. Мы поссорились. Если это можно назвать ссорой. Мы просто стояли и говорили друг другу гадости. Это был наш способ ссориться.
— Из-за чего вы поссорились?
— Из-за наследства. Не то чтобы оно стоило того, но…
— Какого наследства?
— Наследства, оставленного родителями.
— А что с ним случилось?
— Оно исчезло. Рагнар его забрал, не сказав мне ни слова. Он был очень жаден до денег… Особенно чужих.
Тильда смотрела на диктофон, не зная, что сказать.
— Рагнар очень скверно со мной обошелся, — продолжал Герлоф, качая головой. — Он забрал все вещи из родительского дома в Стенвике, распродал их на аукционе, дом продал дачникам и забрал себе все деньги. И отказывался это обсуждать. Только злобно смотрел на меня, как будто недоумевая, что я отважился подозревать его в чем-то.
— Он действительно забрал все?
— Я успел взять только пару памятных для меня вещей, а все деньги заграбастал Рагнар. Он считал, что мне они ни к чему.
— А почему ты ничего не сделал?
— А что я мог сделать? Подать в суд на родного брата? Здесь на острове мы так не поступаем. Вместо этого мы перестали общаться. Даже с братьями такое случается.
— Но…
— Рагнар считал, что все принадлежало ему по праву первородства. Он же был старшим братом. Он всегда брал то, что хотел, и не желал ни с кем делиться. Мы расстались врагами. А осенью он вышел на лодке в море во время шторма и замерз по дороге домой. — Герлоф вздохнул. — Братская любовь… Об этом написано еще в Библии. Помнишь историю про Каина и Авеля? Даже брат может стать врагом.
Тильда с грустью взглянула на диктофон и выключила его.
— Я, наверно, сотру последнюю запись. Не потому, что я не верю тебе, Герлоф, но…
— Пожалуйста, — сказал старик.
Когда Тильда убрала диктофон в сумку, Герлоф заметил:
— Мне кажется, я теперь знаю, как это устройство работает. По крайней мере, знаю, на какие клавиши нужно нажимать… Ты не могла бы оставить его мне на время? — прибавил он.
— Диктофон?
— Я хотел бы кое-то записать.
— Конечно. — Тильда вынула диктофон. — Записывай сколько хочешь. Вот чистые кассеты.
Вернувшись в участок, Тильда нажала кнопку автоответчика. Она начала прослушивать сообщение, но, узнав голос Мартина, со вздохом выключила автоответчик. Мартин подождет.
Приближалось Рождество. Ливию и Габриэля отпустили на каникулы, и Йоаким решил в честь этого свозить их в Боргхольм.
На улицах города было много народу. Все запасались подарками к празднику. Йоаким с детьми заехали в супермаркет, чтобы купить продукты на Рождество.
— Что будем есть на праздник? — спросил Йоаким.
— Жареную курицу с картошкой фри! — крикнула Ливия.
— Морс, — заявил Габриэль.
Йоаким купил курицу, картошку и морс детям, а себе колбасу, пиво, хлеб, фарш для фрикаделек и копченого угря, выловленного в водах Балтийского моря. Он не забыл купить и килограмм любимого сыра Катрин, который она всегда ела на Рождество с хлебом и маслом. Это была странная покупка, но еще более странным было то, что неделей раньше Йоаким купил покойной жене подарок на Рождество. Он поехал в Боргхольм выбирать подарки детям и в витрине магазина увидел светло-зеленую тунику. Как раз такую, какая понравилась бы Катрин. Он пошел в магазин игрушек, а по дороге назад купил тунику.
— Упакуйте, пожалуйста… Это подарок, — сказал он продавщице и вскоре получил красный пакет, перевязанный белой лентой.
На парковке перед продуктовым магазином продавали елки. Йоаким купил огромную королевскую ель высотой до потолка. Привязав елку к багажнику, он поехал домой.