Не испугавшись ее нарочито грозного тона, Пеллинор просто облизал ей подбородок, так, что она почувствовала его теплое дыхание на лице. Устроившись на каменной скамье, Розалин попыталась усадить свою сопротивляющуюся ношу на колени.
Они с Лансом редко разлучались со дня их свадьбы, и она обнаружила, что его отсутствие этим утром печалит ее. Розалин скучала по мужу так же сильно, как по сэру Ланселоту в те редкие ночи, когда оказывалась слишком усталой, чтобы приходить на их встречи. Это оказалось головокружительным ощущением, когда за ней ухаживали двое таких потрясающих мужчин, даже если один — всего лишь призрак.
— Так ли безнравственно и неправильно с моей стороны желать, чтобы все это продолжалось вечно? — прошептала Розалин, уткнувшись лицом в мех собачки. Она часто думала, что должна отказаться от этих встреч, но не могла представить, как бы жила без любого из этих двух джентльменов.
Что бы она стала делать без сэра Ланселота, который так любит ее, делится с ней всеми историями и мечтами давно канувшего в Лету Камелота? Или ее безнравственный повеса-муж, который, казалось, спас ее из башни слоновой кости, открыв ей мир возможностей бтльших, чем она могла себе вообразить? Каждый день с Лансом знаменовался новым открытием, многие из которых были о ней самой.
Розалин с удивлением осознала, что она хорошая наездница. «Рожденная в седле», — так заявил Ланс. Хотя она покраснела от его похвалы, но приписала свое новообретенное умение тому, что впервые в жизни была усажена на лошадь, обладающую чуть большим характером, чем толстый, вялый пони. В отличие от тех нескольких раз, когда она каталась верхом с Артуром, Ланс не хватался каждую секунду за ее поводья, призывая быть осмотрительной.
И Ланс уважал ее мнение. Эта мысль, как никакая другая, наполняла Розалин теплым светом. Он всегда ободрял ее, когда она высказывала свои взгляды. Робкая поначалу, она обретала уверенность, давая такие практические советы по обновлению коттеджей арендаторов, что даже старый суровый управляющий Замка Леджер кивал с одобрением.
— Итак, ты видишь, Пеллинор, я не просто маленькая мечтательная дурочка, — проговорила Розалин взволнованным тоном, обнимая извивающегося щенка и вглядываясь в его черные глаза-пуговки. — Оказывается, я достаточно умная женщина.
— Уверен, что он полностью согласен с вами, — раздался веселый голос.
Розалин вздрогнула в замешательстве от того, что ее поймали поверяющей свои тайны собаке. Но с облегчением вздохнула, когда, подняв глаза, встретила улыбающийся взгляд своего деверя. Она встала со скамьи, пока Вэл, хромая, шел по дорожке. Пеллинор едва не выскочил из рук хозяйки, его пушистый хвост хлестал ее, пока песик пылко тянулся к молодому человеку.
— Мне кажется, этот негодник не может оставаться спокойным достаточно долго, чтобы с чем-нибудь соглашаться, — сказала Розалин. — Вы еще не были представлены сэру Пеллинору?
— Боюсь, мы хорошо узнали друг друга вчера, — Вэл указал на кончик своей трости, на котором теперь виднелись явные следы зубов.
— О! — Розалин виновато покраснела. — Я… я так сожалею.
Вэл лишь с кривой усмешкой покачал головой, почесав щенка за шелковистым ушком, что привело собачку в состояние полнейшего блаженства.
— Ничего страшного, уверяю вас, моя дорогая. Я и сам много раз чувствовал желание погрызть эту чертову вещь.
«Только таким образом Вэл мог пожаловаться на свое ранение», — осознала Розалин. Такой сухой сдержанной шуткой. Но доказательства были налицо: тонкие морщинки, окружающие его карие глаза, говорили о боли, слишком часто переносимой в одиночестве.
Розалин уже узнала своего деверя достаточно хорошо, чтобы заметить, когда он провел очень плохую ночь, достаточно, чтобы знать, что Вэл не хотел ничьей жалости или даже упоминания о его страдании.
Поэтому она выдавила улыбку:
— В будущем, я думаю, сэру Пеллинору лучше побыть запертым, пока он не научится вести себя в приличном обществе.
Спаниель царапался, пытаясь вырваться из ее хватки, но она не отважилась освободить его сейчас, когда не могла удержать щенка от от того, чтобы он причинил вред, ведь маленький наглец несомненно воспользовался бы тем, что хозяйка не могла уделить ему все свое внимание. Бегом Розалин отнесла Пеллинора к дому и вызвала одного из лакеев, чтобы тот позаботился о собаке.
Вернувшись в сад, она обнаружила, что Вэл поднял брошенную корзину и собрал выпавшие цветы. Неуклюже, но галантно, он вернул корзину ей.
— Приятно, что дом снова наполнен цветами, — сказал он. — Я скучал по этому с тех пор, как моя мать уехала. Это было первое, что она делала каждое утро.
— Надеюсь, она не подумает, что я покушаюсь или… или принимаю на себя…
— Совсем нет. Я уверен, что моя мать будет восхищена вами.
