Он с трудом мог поверить в то, что сделал: покинул Ланса, повернувшись спиной к леди, которая нуждалась в его помощи. Леди, о которой в течение нескольких волнующих моментов он думал, как о своей.
Но когда он осознал свою ошибку, услышал как Эффи объявляет, что девушка — невеста Ланса, Ланса, который даже не хотел жену, который казался не в состоянии оценить такую благословенную удачу… Это вызвало такую темную горечь в Вэле, такую дикую ревность к своему брату, что он был глубоко шокирован. Он должен был несколько раз обойти вокруг деревни, пока не почувствовал себя способным подчинить демонов и вернуться. Но сейчас он был готов. Он надеялся совершить достойный, честный поступок и пожелать брату всяческого счастья.
Когда Вэл вступил в холл Эффи, ему пришло на ум, что дом необычно тих. Дверь в гостиную была приоткрыта, и он нерешительно приблизился, не желая наткнуться на влюбленных в объятиях друг друга.
Страсть между Сент-Леджером и его избранной невестой вспыхивала за мгновения, исчисляемые несколькими ударами сердца. Вэл не сомневался, что как только Ланс почувствует это, он не станет тратить время зря.
Вэл осторожно просунул голову в дверь гостиной. Там не было и намека на леди Карлион, но у чайного столика спиной к Вэлу стоял Ланс. Прижав одну руку к лицу, он, казалось, осушал бокал бренди.
— Ланс? — позвал Вэл.
— Какого дьявола тебе надо? — голос Ланса был странно приглушенным.
Вэл проскользнул в комнату, дурное предчувствие заползло в его душу. Что-то здесь пошло ужасно неправильно.
— Где леди Карлион? — спросил он тревожно. — Я не должен пожелать тебе счастья?
— Пожелать мне счастья! — фырканье Ланса перешло в приглушенное проклятье.
Он повернулся, и Вэл задохнулся при виде окровавленного носового платка, прижатого братом к своему лицу.
Темные глаза смотрели на Вэла с раздражением.
— Честно говоря, — сказал он, — я не представляю большого счастья с женщиной, которой я намного больше нравлюсь в образе призрака.
Грозовые облака нависали над деревней всю следующую неделю, холодное, серое море бурлило. Гром иногда, угрожая, грохотал в отдалении, но все не приносил обещанный шторм, создавая невыносимое напряжение в воздухе.
И никто не чувствовал это напряжение острее, чем Ланс Сент-Леджер. То тоскующий, то раздраженный, он нашел выход своим сдерживаемым эмоциям, скрестив шпаги с Рейфом Мортмейном. Отойдя на небольшое расстояние вдоль пляжа от гостиницы «Огонь дракона», мужчины разделись до рубашек и достали великолепную пару рапир из бархатных ножен Рейфа.
Сапоги ударили по скалистому пляжу. Соперники встали лицом к лицу, быстро приветствуя друг друга перед тем, как принять атакующую позу. Сталь заскрежетала по стали.
Это было всего лишь дружеское соперничество, игра, которой Ланс и Рейф часто увлекались. Но любой простолюдин из ближайшей деревни, посмотревший вниз, мог иметь все основания испугаться, подумав, что вражда Сент-Леджеров и Мортмейнов возродилась.
Рейф дрался с дикой грацией, его лицо с орлиными чертами было холодно и сосредоточенно, темные волосы подстрижены на манер римского воина, усы аккуратно подрезаны. Высокий мужчина, он имел преимущество перед Лансом и в дюймах, и в непоколебимой точности движений.
Ланс дрался со своим обычным безрассудством, выплескивая все недавнее разочарование в каждом выпаде и отражении атаки, которые совершал. Разочарование от того, что он почти неделю провел в поисках, хватаясь за любые ниточки, но не обнаружил и следа меча своих предков.
Разочарование же совсем другого рода вызывали воспоминания, которые он, казалось, был не в состоянии отбросить… воспоминания об украденном поцелуе. Его взгляд скользил мимо Рейфа к отдаленным очертаниям гостиницы, к окнам на верхнем этаже.
В этот момент Розалин могла смотреть на него.
— Уф! — фыркнул Ланс, когда кончик рапиры Рейфа миновал его защиту и резко ткнулся в плечо.
— Туше, — насмешливо пропел Рейф.
— Проклятье, Мортмейн, — зарычал Ланс, стискивая задетое плечо. — Думаю, если бы ты уколол меня сильнее, то пронзил бы даже затупленным концом.
— Тогда перестань мечтать о своей возлюбленной леди и будь внимательней.
Ланс принялся было пылко возражать, но тут же остановил себя. Отрицание того, что он думал о Розалин, только подтвердило бы этот факт. И он слишком хорошо знал тактику Рейфа: тот орудовал языком так же жестко, как мечом. Слишком часто Рейф выигрывал вот такие маленькие споры между ними, заставляя Ланса терять контроль над собой.
Но не в этот раз, поклялся Ланс. Не в этот раз. Приняв оборонительную стойку, он приготовился к следующей атаке Рейфа, который кружил вокруг него с природной грацией волка, выслеживающего добычу.
— Леди Карлион все еще здесь, в гостинице, — промурлыкал Рейф. — Если ты из-за этого раздражаешься. Я видел ее собственными глазами этим утром.
Как будто Ланс нуждался в том, чтобы ему об этом сообщали. Он был слишком хорошо осведомлен, что леди Карлион не покинула Торрекомб, провел слишком много бессонных ночей за прошедшую неделю, мечась и ворочаясь, думая о Розалин в «Огне дракона», одной в постели…
