— Возможно, я буду не лучшим из мужей, милая, — сказал он. — Но я не буду худшим. Я могу дать тебе все, чего ты захочешь. Даже если бы я не наследовал Замок Леджер, у меня есть собственное состояние. Пока я был в армии, мне дьявольски везло, я ввязался в некоторые очень рискованные предприятия, которые полностью окупились и сделали меня очень богатым человеком.
— Мне не нужны твои деньги, Ланс, — мягко ответила Розалин, затем чуть вздрогнула, осознавая, что впервые назвала его по имени. И оно слетело с ее губ пугающе легко.
Глаза Ланса расширились, и он сжал ее руку с новой решимостью.
— Я могу дать тебе и другое. Дом и столько родственников, что ты не будешь знать, что с ними делать. Мой брат Вэл уже обожает тебя, и я уверен, что мои родители тоже придут от тебя в восторг. Что касается моих сестер, они будут только счастливы, если ты присоединишься к ним, ругая меня. Леони, Фиби и Мэрайя примут тебя, как родную.
— О, пожалуйста, — прошептала Розалин. Знал ли он о том, как сжимается ее сердце, когда она представляет эти соблазнительные для такой одинокой женщины возможности.
— Я… я бы предпочла иметь свою собственную семью, — произнесла она тихим голоском.
— Ты имеешь в виду детей? Боюсь, я никогда не думал о себе, как об отце, — Ланс нахмурился, потом пожал плечами. — Но если ты хочешь иметь их, полагаю, я смогу это тебе обеспечить.
На его лице появился намек на знакомую плутоватую улыбку.
— На самом деле, если я действительно займусь этим, клянусь, могу сделать тебе ребенка к Михайлову дню.
Розалин издала протестующий звук, ее лицо загорелось от смущения, а разум — от видений. Она с темноволосым ребенком, свернувшимся таким теплым и мягким клубочком в ее руках. То, что Ланс Сент-Леджер должен будет сделать с ней, чтобы исполнить такое безрассудное обещание.
Ланс только усилил смущение Розалин, поднеся ее руки к губам, касаясь пальцев поцелуями легкими, как прикосновение крыльев бабочки.
— Это не покажется тебе неприятным, — прошептал он. — Одно из преимуществ брака с повесой то, что у меня есть определенные… умения, которые пригодятся в нашей брачной постели.
— О-о-о, не надо, — произнесла Розалин, хотя с трудом понимала, протестует ли она против того, что он говорил, или того, что он делал. Поцелуи каждого пальчика, каждая ласка его рта, вызывали новую волну дрожи в ее теле.
Она сделала слабую попытку отодвинуться от Ланса, но вместо того, чтобы отпустить ее, он только склонился ближе, положив руку на спинку ее кресла.
— Ты ведь не считаешь меня совсем отвратительным? — спросил он.
— Нет, — была вынуждена признать Розалин. Она пыталась отодвинуться, но ей было некуда. Девушка чувствовала, как рука Ланса двигается по ее спине, нежно перебирая волосы, лаская затылок, отчего дрожь проходила по ее позвоночнику.
Лицо Ланса оказалось слишком близко, и ей было некуда смотреть, кроме как в завораживающую дымку его глаз. Она храбро попыталась так и сделать, пытаясь урезонить Сент-Леджера.
— Ты… ты очень привлекательный, Ланс, я уверена, ты это прекрасно знаешь. Но я, к сожалению, не чувствую никакого влечения к тебе.
— Нет? — темная бровь приподнялась в почти вежливом вопросе. Он быстро поцеловал Розалин, легко, но так, что ее губы начало покалывать. — А теперь?
— Н-нет, — ответила она, желая, чтобы это прозвучало более твердо.
Ланс провел губами по ее волосам, виску, щеке, его рот был теплым и твердым по сравнению с ее кожей. Девушка уже не чувствовала аромат цветов, а только запах Ланса, темный, обволакивающий, мускусный, мужественный.
— А теперь? — прошептал мужчина.
Она отрицательно качнула головой, но Ланс остановил это движение еще одним поцелуем, чуть сжав зубами ее подбородок. Его губы двинулись вниз по ее шее, исследуя, находя чувствительные местечки, которые были так отзывчивы. Розалин обнаружила, что совсем забыла, как дышать.
— У т-тебя преимущество надо мной, — запинаясь, прошептала она. — Ты знаешь, я слишком слаба, чтобы… чтобы сопротивляться тебе.
— Мммм, а я законченный негодяй, — без сожаления согласился Ланс и прижался к ее губам. Она смогла отвернуть голову, уперевшись рукой в его мощное плечо в слабой попытке удержать его на расстоянии.
— О, пожалуйста, — взмолилась Розалин. — Я не хочу, чтобы ты делал это.
Ланс только улыбнулся ей, искорки, промелькнувшие в его глазах, были и безнравственными, и нежными. Как будто этот негодяй точно знал, что она лгала, называя его поцелуи нежеланными.
В течение одного вселяющего ужас мгновения Розалин думала, что сэр Ланселот, должно быть, явился к Лансу и передал все ее откровения прошлой ночи. Нелепо, конечно. Ее благородный герой никогда бы не совершил такое. И самое главное, ему это было не нужно.
Когда Ланс настойчиво наклонился, чтобы снова поцеловать ее, Розалин с испугом осознала, что выдает себя. Этим мягким вздохом, тем, как ее губы раскрылись, чтобы дать ему доступ в восхитительный жар ее рта.
