Остаток дня ее свадьбы оказался кошмаром. Праздничный завтрак прошел в холодной и напряженной обстановке. Розалин боялась даже посмотреть в лицо Лансу. Он же относился к ней с такой напускной вежливостью, что новобрачной пришлось бороться с беспричинной потребностью разбить сливочник о его голову.
Розалин полагала, что ранила его гордость, когда предложила отдаться ему из чувства долга. Без сомнения, этот надменный повеса считал, что каждая женщина должна просто таять в его руках. Но ведь и она таяла. Он мог соблазнить ее за одну секунду. И такой опытный мужчина как Ланс должен был почувствовать это. Тогда почему он остановился? Чего еще он хотел от нее?
Конечно, не любви. С самого начала он ясно выразил свою незаинтересованность в этом, так же как и она не скрывала, что ее сердце уже занято.
Розалин любила сэра Ланселота. Она была уверена в этом как ни в чем другом. И все ее сомнения исчезнут, как только она снова посмотрит на его любимое лицо.
Розалин шагала взад и вперед по покрытым галькой дорожкам в саду для того, чтобы согреться, и для того, чтобы унять свое волнение. Пока ветер пытался сорвать ее плащ, каждая минута казалась часом. Но когда девушка уже начала отчаиваться, облака открыли луну, и она увидела его. Своего призрачного возлюбленного, высокого и сильного, в кольчуге и темной тунике, ожидающего ее в конце дорожки.
Вытянув руки, Розалин со счастливым возгласом бросилась к нему. Но ее радостное приветствие осталось без ответа. Ланселот стоял, скрестив руки на широкой груди, в его глазах не было дружелюбия, а только грозное неодобрение. Испуганная хмурым выражением его лица, Розалин резко остановилась.
— Миледи, — сказал он. — Почему вы предложили мне встретиться с вами здесь этой мрачной ночью?
— Почему? Я подумала, это было бы романтично, — запинаясь, произнесла она.
— Романтично? Слоняться по саду в темноте? Вы имеете хоть какое-то представление о том, как это опасно? Вы знали, что эта дорожка ведет прямо к краю скалы?
— Нет, я не знала, — Розалин вздрогнула от его грубого тона. Она думала, что ее добрый сэр Ланселот мог бы найти более мягкий способ предупредить ее. — Но я не знала, где еще встретиться с вами. Мне кажется, не очень прилично продолжать принимать вас в моей спальне теперь, когда я замужем.
— Такие колебания, конечно, делают вам честь, миледи, — язвительно ответил сэр Ланселот. — Надеюсь, они согреют вас, когда мы будем стоять здесь как-нибудь вечером по колено в снегу.
Розалин бросила на него укоризненный взгляд, желая резко ответить, что ему не из-за чего беспокоиться. Он бы не почувствовал холода. Он ведь мертв. Но она проглотила это замечание, испуганная тем, как близко подошла к тому, чтобы поссориться со своим обожаемым сэром Ланселотом.
Несмотря на то, что ветер дул ей прямо в лицо, она умоляюще взглянула на него.
— Пожалуйста, не злитесь на меня. Это и так был ужасный день.
Ланселот вздрогнул, что-то темное мелькнуло в его глазах, заставляя Розалин задуматься, что в ее словах причинило ему такую боль. Но жесткие черты его лица медленно смягчились, выражение нежного обожания, которое всегда было бальзамом для ее сердца, вновь появилось на лице рыцаря.
— Простите меня, миледи. Я не хотел говорить так сердито. Просто для меня этот день тоже был тяжелым.
Он действительно казался изнуренным, измученным безысходностью.
Так же он, должно быть, выглядел, когда впервые осознал безнадежность своей любви к королеве Артура, Гвиневере.
Сердце Розалин заболело от раскаяния, когда она вспомнила, что была не единственной пострадавшей от этой свадьбы. Однажды Ланселот уже был вынужден стоять в стороне и наблюдать, как женщину, которую он любит, отдают другому. И Розалин даже не могла взять его за руку, чтобы утешить.
Все, что она могла сделать, лишь протянуть свои пальцы поближе к призрачной руке рыцаря, чувствуя не его прикосновение, а его боль и разочарование, его сожаление и любовь, ставшие ее собственными.
Когда ветер сорвал с нее капюшон, разметав пряди волос, Ланселот настоял, чтобы они перешли в место, которое было хоть немного более защищенным. Он увлек ее на укромную скамейку за деревьями, куда едва пробивался лунный свет.
Розалин с трудом различала черты сэра Ланслота, когда тот сел рядом с ней. Но, возможно, это было и к лучшему. Он слишком походил на ее мужа. И сегодня она находила это сходство очень волнующим.
Некоторое время они сидели в тишине, впав в уныние от собственных грустных мыслей и навязчивого шепота моря вдалеке. Наконец сэр Ланселот произнес голосом человека, решившего казаться веселым:
— Итак, вы теперь стали мадам Сент-Леджер.
— Да, — мрачно согласилась Розалин, но попыталась описать свою свадьбу сэру Ланселоту так положительно, как только могла.
— …и это была очень красивая маленькая церковь. В конечном счете, эта свадьба прошла намного лучше, чем моя первая.
— Правда? — казалось, призрак был очень доволен, услышав это.
