– Он снова не ночевал дома. Нет, по его словам, он работал над каким-то проектом, Артем это даже подтвердил, но мне кажется, он его просто прикрывает. Уж не знаю почему. Они все как будто заодно: Олег, Артем, папа. Я с каждым пыталась об этом говорить, но они все в один голос твердят, что я просто маюсь дурью от безделья. А у меня, между прочим, весь день забит, вздохнуть спокойно некогда. Я не требую, чтобы Олег сидел рядом, когда я иду на маникюр, или чтобы он обязательно завтракал и обедал дома, но хотя бы ужинать он там может, правда ведь? Разве я так много прошу? Вот скажи мне, разве нормально, что мы чаще всего встречаемся в постели и то только для того, чтобы пожелать друг другу спокойной ночи?..
Влад обнял Кристину за плечи и поцеловал в висок, чем прервал сумбурный поток жалоб. Сестра только снова всхлипнула и шмыгнула носом.
– Нет, конечно, это ненормально, – мягко поддержал Влад.
Ему не хотелось обращать ее внимание на то, что ведение блога в Инстаграме – это очень спорная «работа». Кристина получила достаточно хорошее образование в области психологии, но работе с конкретными людьми предпочла возможность изливать свою мудрость на десятки – если уже не сотни – тысяч подписчиков в соцсети. Он понимал, что сестре сейчас не нужны рассуждения на тему, считать это серьезной занятостью или просто странным хобби. Главное – она действительно тратила немало времени на написание постов и съемку фотографий, на общение с подписчиками и организацию каких-то мероприятий, в которых Влад мало что понимал. Может быть, это не приносило денег, но это требовало сил и давало Кристине одну ей ощутимую отдачу. Так что она действительно не маялась от безделья.
Но отчасти понимал он и Олега. Его жизненный путь случайно пересекся с их семьей, после чего на него свалилась работа и доход, о которых он и не мечтал. Артем был женат на компании их отца уже давно, не имел в жизни вообще никаких интересов, кроме зарабатывания денег и приобретения статуса и влияния. Влад и сам, едва дорос, втянулся в эту гонку, из которой выбыл только из-за аварии. Кома, неподвижность и сохранившаяся «уязвимость», как деликатно назвала это Аглая, заставили его пересмотреть взгляды на жизнь, ценность тех или иных вещей. Но если бы той аварии не случилось, если бы он остался прежним, ему сейчас, наверняка, тоже казалось бы, что Кристина просто ноет и мешает Олегу заниматься единственно важным делом – преумножением капиталов семьи.
Впрочем, если бы не та авария, никакого Олега в ее жизни и не было бы.
Ободренная такой реакцией, Кристина уткнулась лицом в его плечо и обняла за талию одной рукой. В другой, вероятно, продолжала держать бокал вина. И это Влада тоже напрягало: с тех пор, как сестра вышла замуж, она стала чаще прибегать к вину как к средству снять напряжение.
– Если Олег не делает тебя счастливой, просто уйди от него, – предложил он. – Вас почти ничего не связывает, у вас нет общих детей, ради которых стоило бы мучиться. Ты не обязана терпеть. Артем, если захочет, сможет продолжить с ним работать и после вашего развода. Не трать зря время. Если только… Ты его любишь?
– Я не знаю, – вздохнула Кристина. – Раньше думала, что люблю. А теперь я просто… не знаю. Мне все кажется, что нужно попытаться что-то сделать, как-то решить проблему, а не просто развернуться и уйти. Уйти – это ведь признать свое поражение…
– Думаешь, если поражение не признавать, оно может превратиться в победу? Что-то я сомневаюсь. В определенных случаях победить можно, только это самое поражение признав и начав сначала.
Кристина хмыкнула и, слегка отстранившись, заметила:
– Если бы ты знал, Влад, как мне порой тебя не хватает.
Он улыбнулся.
– Но ты ведь знаешь, что всегда можешь найти меня
Влад наклонился, коснулся лбом ее лба (вероятнее всего, не без помощи с ее стороны), а потом нарочито бодрым тоном поинтересовался:
– Так что у нас там за вкусняшки? И какой именно мой любимый торт ты привезла: действительно мой любимый, или тот, который ты считаешь любимым, просто потому что любишь его сама?
Вернувшись домой, Юля выяснила, что брат все еще дуется на нее: стоило заглянуть к нему в комнату, чтобы поздороваться, как он тут же бросил роботов, в которых играл, и снова лег лицом к стене, накрывшись одеялом и выставив вперед попу в красноречивом жесте.
