– Ничего, – Аглая растерянно развела руками, глядя на него снизу вверх. – В девять у меня была поздняя клиентка, я успела и сама успокоиться к ее приходу. Мы провели сеанс, потом она ушла, а я отправилась домой. Больше я Ивана не видела, потом прочитала в местных новостях о его гибели.
– И вы не подумали, что стоит обо всем рассказать полиции?
– Чтобы меня сразу обвинили во всех грехах? – хмыкнула Аглая. – Я знаю, как вы работаете. Полагаю, вы арестуете меня теперь?
Соболев посмотрел на ее руки, теперь снова сложенные на коленях, и покачал головой.
– Нет, вы не подходите под описание убийцы, это сделал человек намного крупнее вас. Но именно вы лишили Ивана возможности сопротивляться и защищать себя. У вас есть, что еще сообщить нам?
Она низко опустила голову и помотала ею, тихо всхлипнув.
– Ладно, зайдите на днях к нам, надо будет оформить протокол с вашими показаниями. Не придете сами, будем вынуждены снова ворваться к вам во время сеанса. Понятно?
Аглая кивнула, не поднимая на него взгляда, пряча лицо в ладонях. Соболеву стало не по себе: не любил он рыдающих женщин. Поэтому поторопился уйти. Федоров пошел за ним следом, больше не задавая вопросов.
Лишь в коридоре поинтересовался:
– Ей за это ничего не будет?
– Нет, не думаю. Парень умер не от снотворного. Если бы она напоила его, а потом столкнула в воду или положила сонным на рельсы, тогда да, а так… Нам нужен тот, кто его задушил.
– А если у нее есть сообщник? Крупный мужчина?
– Сообщник – в чем? Каков мотив? Нет у нее мотива. А у Людмилы есть. Весь вопрос теперь в том, действительно ли она видела кого-то на кладбище или придумала это, а сама просто заказала парня обычному убийце? И то, и другое для меня невероятно…
– Смотритель существует, – неожиданно заявил Федоров.
Соболев замер на верхней ступеньке лестницы, до которой они как раз дошли.
– То есть?
– Его видела не только Людмила, – невозмутимо пояснил чокнутый собеседник. – Мы сами вызвали его этой ночью. Он откликнулся. Игорь и Юля видели его. Правда, одет он был не так, как описывала Людмила. И это сбивает с толку. Что это за призрак, который переодевается?
– То есть тебя только это удивляет? – возмутился Соболев. – Что призрак переодевается?
Федоров пожал плечами, осторожно спускаясь по лестнице.
– Это нелогично.
– И с этим хрен поспоришь, – пробормотал Соболев, следуя за ним.
Едва за незваными гостями закрылась дверь, Аглая перестала всхлипывать и убрала ладони от совершенно спокойного лица. В глазах ее не было ни единой слезинки, только тревога. Она подошла к письменному столу, на котором остался смартфон, но взяла не его, а другой телефон, вытащила его из нижнего ящика. Номер набрала по памяти: предпочитала не держать его в «Контактах» даже запасного телефона с сим-картой, оформленной на чужое имя.
– У меня была полиция, – сообщила резко, едва на том конце ответили. – И
Музыка орала и гремела, била по барабанным перепонкам, но была не в силах заглушить мысли, крутившиеся в голове. Когда во время длинного перерыва между занятиями Галка заявила, что надо сходить в клуб хотя бы этим вечером, Юля не стала возражать, хотя понедельник не был ее любимым днем для вечеринок. И дело было даже не в том, что отказывать Галке в третий раз подряд было неловко. Просто она надеялась, что это поможет отвлечься.
Не помогло. В понедельник вечером народа в клубе было мало, что, с одной стороны, облегчало задачу поиска свободного столика, с другой – несколько разбавляло атмосферу веселья. Нет, люди все равно встречались парами и группами, танцевали на полупустом танцполе, играли в бильярд, болтали и смеялись, но это не захлестывало бурной волной и не уносило прочь от проблем. Юля чувствовала себя каплей масла в стакане воды: не могла ни погрузиться в общее состояние беззаботности, ни перемешаться с ним. Клубная атмосфера окружала и обволакивала, но внутрь не проникала.
Мысленно Юля снова и снова возвращалась в непроницаемую ночную темноту кладбища, к мрачной мужской фигуре в капюшоне. В своем воображении она вглядывалась в темноту под капюшоном и то видела копошащихся в ней летучих мышей, как в давнем сне, то слегка заросший щетиной подбородок. Такой обычный, человеческий и, вероятно, именно поэтому такой пугающий. Каждый раз, когда она вспоминала эту часть лица Смотрителя, мурашки бежали по коже, а по спине, вдоль позвоночника, словно скатывалась маленькая льдинка.
Даже здесь, в клубе, Юля непроизвольно вглядывалась в жидкую толпу людей, в любой момент ожидая увидеть знакомый силуэт между ними. От предчувствия беды, которая притаилась где-то в темном углу, сердце стучало быстрее и в груди щекотно зудело.
– Замечталась о красавце Владе? – насмешливо поинтересовалась Галка, приземляясь напротив нее за маленький столик, и с громким стуком поставила на него два маленьких бокала пива.
– Вот о нем точно не думала, – буркнула в ответ Юля, пододвигая к себе один бокал.
