Джагги протянула Барнсу сигарету, и они сели на кухне за стол с белой эмалевой столешницей, на которой Джагги обычно сразу после ужина месила тесто. Ранним вечером она принялась протягивать дрожжевое тесто между большим и указательным пальцами, сомкнутыми в кольцо, и делить его на порции, все время напевая под музыку, доносящуюся из радио. Теперь все булочки испеклись и лежали на противнях под чистыми кухонными полотенцами на стойке для выпечки. Воздух благоухал запахами свежего хлеба и табачного дыма. Она сделала радио потише, но все еще могла слышать одну из песенок Джонни Рэя[104].
– Вот это жизнь, – произнесла она довольным голосом.
– Вот это жизнь, – грустно промямлил Барнс.
– Да что с табой такое?
– Это ни для кого не секрет.
Уголки его рта опустились.
Черт возьми, все в этом человеке, похоже, поникло, подумала Джагги. Хорошо, что у моего парнишки нет этой проблемы. Потом ей стало стыдно за свои мысли. И она отнеслась к Барнсу так, как, верно, хотелось и ему самому: она его пожалела.
– Просто выкинь из головы, – посоветовала она.
– Тебе легко говорить. Ведь это твой сын увел у меня Пикси.
– Знаешь, Стог Сена, ты должен меня сейчас выслушать. Никто не в силах украсть сердце девушки, особенно такой, как Пикси. Она выбрала мужчину, которому захотела отдать сердце, вот и все. Просто выкинь из головы.
– От тебя никакой помощи.
– Оглянись вокруг. Черепашьи горы славятся красивыми женщинами.
– Так мне говорили.
– О, перестань нести чушь. «Мне так говорили!» Это правда, и ты это знаешь. Просто позволь взгляду поблуждать по сторонам. Ты начинаешь выглядеть круглым дураком.
– Мне все равно.
– Ты встречался с Валентайн?
– Я ее боюсь. Она кусается. А еще она пару раз смеялась надо мной после буш-данса.
– Она, между прочим, наполовину моя племянница.
– Что?
– Не бери в голову. Просто сходи с ней на свидание.
– Она слишком остра на язык. Она бы меня отбрила.
– Я попрошу ее за тебя.
– Скажи ей, чтобы она не кусалась.
– И этого боится такой большой мужчина, как ты? Настоящий цыпленок.
– Я заболею бешенством.
Он улыбнулся. Может быть, укус такой девушки был не так уж плох. Барнс затушил сигарету в правительственной пепельнице. Джагги взяла тяжелую стальную ложку с надписью «СДИ». Служба по делам индейцев. Она помешивала чай этой гигантской ложкой, ожидая ответа. Он больше ничего не сказал, и она восприняла это как согласие.
Валентайн жила вне резервации, на главной дороге. У ее семьи был небольшой бизнес по ремонту автомобилей, так что машины стояли повсюду, готовые к разборке на запчасти. Джагги подъехала и припарковалась рядом со старым, но до сих пор элегантным фордом «Модель Т»[105], стоявшим без колес на паре бревен. Лемон, ее брат по отцу, вышел из дверей симпатичного дома, покрытого облупившейся краской.
– У тебя славный табун машин, – сказала Джагги.
– По крайней мере, они остаются на месте, – отозвался Лемон. – Не то что Гринго прошлой осенью.
Джагги рассмеялась.
– Старина Гринго вечно выкинет какое-нибудь коленце. Где Валентайн?
– Зачем тебе понадобилась Валентайн? Она вот-вот вернется домой.
– Мне нужно ее кое о чем спросить. Я подожду.
Когда они шли по утоптанному серому снегу двора, послышался звук двигателя и Дорис Лаудер свернула на подъездную дорожку. Валентайн, смеясь, вышла из машины и помахала подруге рукой, чтобы та уезжала.
– Ты по какому делу? По женскому? – спросил Лемон.
– Да. Можешь идти, – сказала Джагги, подходя к Валентайн.
– Привет, тетушка.
– Привет, девчоночка. Стог Сена хочет пригласить тебя на свидание.
– Знаешь, – произнесла Валентайн, скроив недовольную гримасу и глядя на свои варежки, которые она надевала только тогда, когда рядом не было Дорис или Пикси, – я устала подбирать использованных кавалеров Пикси.
– Пикси никогда им не пользовалась, – возразила Джагги. – Он совершенно новый, по крайней мере сейчас.
– Да, никогда не пользовалась, но все же. Он какой-то подержанный.
– Ради всего святого! Ты единственная, кто им пользовалась. Ты его погрызла. Он тебя боится. А к тому же, – солгала Джагги, – он устал от Пикси.
– Вот как?
– Очень устал.
– Ну, тогда он может пригласить меня на свидание сам.
Тон голоса Валентайн был оскорбительным.
– Не знаю, зачем ему это, мисс Зазнайка, – ответила Джагги. – На самом деле я не думаю, что ему стоит с тобой связываться. Я бы на его месте передумала.
Джагги потопала к своей машине, бормоча что-то себе под нос.
– Подожди! – крикнула Валентайн.
Но Джагги уже нажала на газ и с ревом умчалась.
В тот вечер, вскоре после ужина, Барнс подошел и предложил Джагги еще одну сигарету.
– Я уже ухожу, – проворчала она.
– Просто хотел поблагодарить.
Барнс выглядел на удивление жизнерадостным. Джагги выглядела просто удивленной.
– Валентайн пришла сама и пригласила меня на свидание.
– Ну и ну, – произнесла Джагги, беря сигарету. – Моя маленькая племянница приходит в себя. Это впервые.
– Не смей так говорить о моей девушке! – вскипел Барнс.
– Девушка! Моя, моя, моя. – Она выпустила колечко дыма, затем еще одно, прямо сквозь первое, и удовлетворенно ухмыльнулась: – Хочешь совет?
– И да, и нет.
