С наступлением сумерек хирург закрывает свою ветхую клинику в Индии. Его день, как и все предыдущие, был непростым. Медикаменты не поступают вовремя, проводка грозит сгореть в любую минуту, а супервизор – коррумпированный правительственный чиновник – вымогает взятки. Работа неблагодарная, но хирург давно потерял надежду на вознаграждение в этой жизни.Однажды ночью его кабинет посещает семья – учитель с беременной женой и маленьким сыном. Дело обычное, если бы не один факт: как незваные гости могли выжить с чудовищными ранами?Теперь до рассвета ему предстоит вернуть семью к жизни.На русском языке публикуется впервые.
Издано с разрешения VIKRAM PARALKAR c/o Rogers, Coleridge and White Ltd.
© Vikram Paralkar, 2019
First published in India in 2017 as The Wounds of the Dead by Fourth Estate, an imprint of HarperCollins Publishers
© Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2021
В день, когда хирурга посетили мертвецы, воздух в лечебнице был пропитан формалином. Аптекарь налила раствор в мензурку и оставила на ночь в операционной, чтобы прочистило все углы. Как только открыли дверь, едкая вонь хлынула в коридор и смерть проступила сквозь стены. То была самая обычная, заурядная смерть – насекомых и грызунов.
Накануне один крестьянин рассек другому руку серпом. Пятеро крестьян взбежали на взгорок, оставляя кровавый след, и столпились в лечебнице; рана была перехвачена замызганной тряпицей.
Хирург снял повязку и увидел рваную рану от локтя до запястья.
– Как это случилось?
Раненый прохрипел сквозь зубы:
– Этот пес меня.
Обвиненный пояснил понуро:
– Я пшеницу жал, доктор-сагиб. И не заметил, что он наклонился поднять сноп. Пожалуйста, зашейте ему руку, я заплачу.
Хирург прижал повязку к ране.
– Не так-то это просто.
Аптекарь стояла рядом с ним, уже в перчатках. Хирург велел ей отвести пациента в операционную и пошел следом, переступая через капли крови на полу. Прочие крестьяне остались в коридоре. Один из них вытащил из кармана кисет с табаком.
– Только не плюйте на стены, – предупредил хирург и закрыл за собой дверь.
Аптекарь застелила операционный стол простыней, хирург велел крестьянину сесть на табурет и положить руку на стол. Натянул перчатки и снова снял повязку. Рана кровила. Хирург взял крестьянина за руку, потянул, и тот ахнул.
Разрез был длинный, неровный, но неглубокий: пострадала в основном кожа. В одном месте серп вошел чуть глубже, но артерию не задел. Солнце стояло высоко, света в операционной хватало. Хирург смазал кожу йодом, капнул немного в рану, провел вдоль разреза ватой, пропитанной спиртом, который, как обычно, разлился, точно нефтяное пятно по воде, проник в рану. От йода крестьянин закряхтел, а после спирта запрокинул голову и помянул недобрым словом чью-то мать и сестру.
– Замолчите, – велел хирург. – Вы мешаете мне работать.
– Жжет, сагиб.
– Я знаю. Но без этого не обойтись. И учтите, обезболивающего у меня очень мало, всего две ампулы. Я сделаю вам укол, но всю руку обезболить не смогу. Если вы сейчас так орете, что же будет, когда я начну зашивать?
– Я буду молчать, сагиб.
– И не дергайте рукой. Или идите в другую лечебницу, пусть вас штопают там.
Хирург уколол в края раны лидокаин и, пока анестезия не подействовала, приготовил иглу и нить. Потом начал шить. Крестьянин сунул в рот уголок тюрбана, постанывал, но не проронил ни слова до самого конца операции.
Краем глаза хирург заметил, как у дальней стены что-то прошмыгнуло. У самого плинтуса шевелил крыльями таракан, покачивал усиками, словно чувствовал себя в лечебнице полноправным хозяином. Хирургу захотелось на кого-нибудь наорать, но аптекарь ушла выдавать лекарство старухе с остеопорозом, которая наведывалась в лечебницу раз в неделю, и жалобам ее не было конца-краю; крестьянин сидел, сжав зубы и вытянув окровавленную руку. И некому было прокричать: почему у меня в операционной таракан? Мне что, прикажете оплачивать еще и дезинсекцию? Самолично заделывать трещины? Засовывать в них отраву?
Пальцы онемели, и хирург осознал, что чересчур сильно вцепился в щипцы. Он старался не срывать злость на игле с ниткой, но чем дольше сновал таракан, тем громче стонал крестьянин. После укола, показавшегося самому хирургу неоправданно жестоким, крестьянин ахнул и распахнул слезящиеся глаза. Хирург швырнул инструменты на стол и подошел к стене. Таракан бросился прочь. Хирург топнул раз, другой, третий, но не попал. Тогда он занес ногу над полом, дождался, пока таракан замрет, и, улучив момент, раздавил его каблуком. Больше от операции его ничто не отвлекало.
Не свалилась ли аптекарь часом в колодец, подумал сагиб, но та уже вернулась, чтобы перевязать рану. Хирург выписал рецепт на антибиотики и вакцину от столбняка. Крестьяне ушли, только один сидел на корточках в коридоре; завидев хирурга, он проворно вскочил.
– Это ведь вы его ранили?
– Я не специально, матерью клянусь. Мне так стыдно, что я не заметил…
– Езжайте в город и купите в аптеке вот это. Через четверть часа должен быть поезд.
– Как скажете, доктор-сагиб. – Крестьянин поклонился и выбежал из лечебницы.
Помощница закончила перевязку, и хирург крикнул ей:
– Простерилизуйте инструменты и продезинфицируйте операционную.
– Сейчас?
– Да, сейчас.
– Но ведь завтра дети придут, сагиб. На вакцинацию от полиомиелита.
