– После смерти герра Тиссена в цирке действительно что-то изменилось, – говорит она.
Лорена кивает, а по лицу Виктора пробегает тень.
– Кто такой герр Тиссен? – спрашивает Бейли. Их явно удивляет, что он этого не знает.
– Фридрих Тиссен был первым сновидцем, – объясняет Элизабет. – Он часовщик. Это он построил часы, которые стоят над воротами цирка.
– Эти часы созданы кем-то посторонним? Правда? – удивляется Бейли. Ему никогда не приходило в голову спросить об этом Поппет и Виджета, поскольку он не допускал мысли, что подобная вещь могла появиться на свет за пределами цирка. Элизабет кивает.
– А еще он был писателем, – подключается Виктор. – Именно так мы с ним и познакомились. Прочитали его статью о цирке, написали письмо, он ответил, и так все началось. Это было задолго до того, как мы стали называться сновидцами.
– Он сделал для меня часы в виде карусели, – вздыхает Лорена. – С маленькими зверушками, которые кружатся среди облаков и шестеренок. Это чудесная вещица, и мне жаль, что я не могу повсюду брать ее с собой. Впрочем, зато мне всегда приятно возвращаться в дом, где меня ждет напоминание о цирке.
– Ходят слухи, что у него был тайный роман с иллюзионисткой, – подмигивает Элизабет, отпивая вина.
– Глупые сплетни, – раздраженно бросает Виктор.
– Судя по его статьям, он искренне ею восхищался, – задумчиво протягивает Лорена, явно считая это предположение не лишенным оснований.
– А разве можно не восхищаться? – спрашивает Виктор, и Лорена бросает на него насмешливый взгляд. – Она же невероятно талантлива, – смущенно бормочет он, и Бейли замечает, что Элизабет с трудом сдерживает смех.
– Значит, после смерти этого Тиссена в цирке что-то разладилось? – уточняет Бейли, гадая, имеет ли это какое-то отношение к тому, что говорила ему Поппет.
– Конечно, без него нам все кажется не таким, как раньше, – кивает Лорена.
Помолчав, она продолжает:
– Цирк уже не кажется прежним. Трудно сказать, что именно изменилось, но что-то…
– Что-то сломалось, – подхватывает Виктор. – Словно отлаженные часы дали сбой.
– Когда он умер? – спрашивает Бейли, не решаясь спросить о причинах смерти.
– Сегодня ровно год, как его не стало, – говорит Виктор.
– Ой, а ведь и правда, – спохватывается Лорена.
– За герра Фридриха Тиссена, – громко, чтобы его услышали все присутствующие, провозглашает Виктор, поднимая бокал. По всему столу взмывают вверх бокалы, и Бейли поднимает свой вместе с остальными.
Во время десерта продолжается обмен историями про герра Тиссена. Поток воспоминаний прерывается внезапно вспыхнувшим обсуждением, почему тортом иногда называют слоеный пирог, хотя это совсем не торт. Виктор допивает кофе и выходит из-за стола, не желая принимать участие в этом терминологическом споре.
Через несколько минут он возвращается с телеграммой в руках.
– Друзья мои, мы едем в Нью-Йорк.
Когда иллюзионистка, поклонившись, исчезает прямо на глазах, зрители восторженно рукоплещут в пустоту. Они поднимаются с мест и, обмениваясь друг с другом впечатлениями от представления, по очереди выходят за дверь, вновь появившуюся в полосатой стене шатра.
Все устремляются к выходу, и в первом ряду остается сидеть один человек. Он не отводит затененных полями котелка глаз от того места, где несколько секунд назад стояла иллюзионистка.
Последний зритель покидает шатер.
Мужчина не двигается с места.
Через несколько минут дверь вновь становится невидимой, сливаясь со стеной.
Мужчина не обращает на это никакого внимания. Он даже глазом не повел в сторону исчезнувшей двери.
Спустя мгновение Селия Боуэн появляется в первом ряду на противоположной стороне круга. Она по-прежнему одета в сценический костюм: черное платье, отделанное тонким белым кружевом.
– Обычно ты садишься сзади, – говорит она.
– Я хотел получше тебя разглядеть, – отвечает Марко.
– От Лондона сюда путь неблизкий.
– Пришлось взять несколько дней отпуска.
Селия опускает взгляд на свои руки.
– Ты не думала, что я доберусь до тебя, верно? – спрашивает он.
– Нет, не думала.
– Трудно спрятаться, путешествуя вместе с огромным цирком, знаешь ли.
– Я не пряталась, – возражает Селия.
– Пряталась, – вздыхает Марко. – На похоронах Тиссена я пытался поговорить с тобой, но ты сбежала, а потом и вовсе увезла цирк за океан. Ты избегаешь меня.
– В этом не было особого умысла, – говорит Селия. – Мне нужно было немного времени на раздумья. Спасибо за Озеро слез, – добавляет она чуть погодя.
– Я хотел, чтобы у тебя было место, где ты можешь укрыться, когда захочется всплакнуть, а меня не будет рядом.
Закрыв глаза, она ничего не отвечает.
– Ты стащила мою книгу, – помолчав, замечает Марко.
– Извини.
– Пока ей ничто не грозит, не важно, у кого из нас она находится. Ты могла бы просто попросить. Могла бы попрощаться.
Селия кивает.
– Знаю, – говорит она.
На какое-то время вновь воцаряется тишина.
