– Я вижу огонь, – вспоминает она. – Сначала просто горит факел, а потом… потом огонь перекидывается дальше, и его ничто не может сдержать. Вся площадь в огне, очень шумно и жарко, и… – Поппет замолкает, смежает веки и пытается разобраться в образах, которые толпятся в ее сознании. Она открывает глаза и смотрит на Селию. – Ты тоже там. С тобой кто-то есть. Кажется, идет дождь, а потом ты исчезаешь, но при этом как бы остаешься рядом. Я не могу этого объяснить. А потом и Бейли оказывается там же. Не во время пожара, но сразу после, как мне кажется.
– Тот человек, рядом со мной, как он выглядит? – спрашивает Селия.
– Это мужчина. Высокий мужчина. В сюртуке и шляпе-котелке. Не знаю, мне трудно сказать.
Селия на мгновение закрывает лицо руками, прежде чем заговорить.
– Если это тот, о ком я думаю, то мне доподлинно известно, что в данный момент он находится в Лондоне. Возможно, то, что ты видишь, произойдет не так скоро, как тебе кажется.
– Нет-нет, скоро, очень скоро, – уверяет Поппет.
– Ты всегда с трудом определяла сроки своих видений. Ты же сама говорила, что там появляется твой друг, а перед этим жаловалась, что он с нами не поехал. Пет, возможно, до событий из твоего видения пройдет еще несколько недель, месяцев, а то и лет.
– Но нужно же что-то делать! – восклицает Поппет, грохая чашкой об стол.
Чай, собиравшийся пролиться на раскрытую книгу, останавливается на полпути, словно наткнувшись на невидимую преграду.
– Нужно быть готовыми, ты же сама говорила.
– Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы не позволить цирку исчезнуть в клубах дыма. Я сделаю его огнеустойчивым, насколько это возможно. Тебе довольно на первое время?
Подумав, Поппет кивает.
– Вот и хорошо, – говорит Селия. – Мы прибываем через несколько часов, так что я предлагаю вернуться к этому разговору позднее.
– Погоди, – подает голос Виджет.
Все это время он сидел на бархатной кушетке, не встревая в беседу, но теперь поворачивается к Селии.
– Перед тем, как ты выставишь нас за дверь, я хочу задать один вопрос.
– Слушаю.
– Ты сказала, что мы не в состоянии постичь масштабов того, что здесь происходит, – говорит он.
– Пожалуй, это была не самая удачная формулировка.
– Это поединок, верно? – спрашивает Виджет.
Селия смотрит на него, и на ее губах появляется печальная улыбка.
– Тебе потребовалось шестнадцать лет, чтобы сделать это открытие, – говорит она. – Я ждала от тебя большего, Видж.
– У меня давно возникли подозрения, – говорит он. – Не так-то просто разглядеть то, что ты пытаешься от нас скрыть, но в последнее время я подмечал то одно, то другое. Ты утратила бдительность.
– Поединок? – спрашивает Поппет, попеременно глядя то на брата, то на Селию.
– Нечто вроде шахматного турнира, – объясняет Виджет. Цирк – доска, на которой разыгрывается партия.
– Это не совсем так, – возражает Селия. – Все несколько сложнее, чем в шахматах.
– Мы все играем в игру? – недоумевает Поппет.
– Не мы, – качает головой Виджет. – Она и кто-то еще. А все остальные – кто мы? Пешки?
– Ты все неправильно понимаешь, – говорит Селия.
– Тогда объясни, чтобы я понял, – просит Виджет.
Вместо ответа Селия долго и пристально смотрит ему в глаза.
Какое-то время Виджет не отводит взгляд, а Поппет с любопытством глазеет на обоих. Наконец Виджет моргает, на его лице читается удивление.
Вздохнув, Селия обращается к ним.
– Если я и не была до конца честна с вами, то лишь потому, что знаю много того, что вам знать не нужно. Я прошу вас доверять мне, когда я говорю, что делаю все возможное, чтобы все исправить. Это довольно хрупкое равновесие, и оно зависит от целого ряда факторов. Самое лучшее, что мы можем сделать, это принимать все, что нам выпадает, не заботясь ни о том, что уже произошло, ни о том, что еще нас ждет. Договорились?
Виджет кивает, и Поппет неуверенно следует его примеру.
– Спасибо, – улыбается Селия. – А теперь я прошу вас отправиться к себе и немного поспать.
Ни говоря ни слова, Поппет обнимает ее на прощание и выскальзывает в коридор.
Виджет задерживается в дверях.
– Прости меня, – говорит он.
– Тебе не за что извиняться, – возражает Селия.
– Все равно прости.
Напоследок он целует ее в щеку и выходит за дверь, не дав ничего сказать в ответ.
– Что это было? – спрашивает Поппет, когда Виджет догоняет ее в коридоре.
– Она позволила мне прочитать свое прошлое, – говорит он. – Все целиком, ничего не скрыв. Раньше она никогда этого не позволяла.
Он отказывается объяснять что-либо еще, и остаток пути они проходят в молчании.
– Как ты думаешь, что нам делать? – спрашивает Поппет, когда они оказываются в купе, и рыжий котенок удобно устраивается у нее на коленях.
– Думаю, нужно ждать, – вздыхает Виджет. – Пожалуй, это все, что нам остается.
Сидя у себя в купе, Селия разрывает шелковый платок на тонкие полоски. Одну за другой она бросает их в пустую фарфоровую чашку и поджигает. Она повторяет это снова и снова, до тех пор пока ткань не перестает обугливаться и, даже будучи объятой пламенем, сохраняет свою белизну.
