В словах старой женщины звучали нотки гордости за родной колхоз, за свое село, которое день ото дня богатело и хорошело.
— Ехать мне надо, мама, — сказал он, вставая.
— Куда же ехать? — Губы у матери дрогнули. — Опять одной мне тут… — с тоской проговорила она. И вдруг, маленькая, сгорбленная, прижалась щекой к плечу сына. — Алешенька, ты от матери родной не таись… Если несчастье какое у тебя, расскажи, откройся… — Она заглянула ему в глаза. — Может, ты… Может, еще не совсем…
Владимир понял, что она хочет сказать, и испугался, что чем-нибудь выдал себя.
— Что вы, мама! Я свободен. Говорю вам — на глаза соседям не хочу попадаться. И вы никому не рассказывайте, что я был… Понимаете… ведь стыдно… Я потом, потом… Приеду навсегда… — бормотал он.
Она опустила голову и отошла.
— Ну ладно уж… Если надо, потерплю. Ведь не один год терпела. Ждала все… — Она вдруг засуетилась. — На дорожку-то тебе сейчас соберу… Яичек, сала…
Владимир вытащил пачку денег.
— Вот, мама, возьмите от меня. Я буду присылать.
— Батюшки! — всплеснула руками старушка. — Да как же ты заработал столько? — Она с тревогой глянула в глаза сыну. — Честные ли деньги, Алешенька?
— Честные, мама, честные, — торопливо ответил Владимир, тыча пачку в сухую морщинистую руку, проклиная все, что заставило его быть таким вот и лгать родной матери. — Берите, берите. Мне пора…
За окнами занимался сероватый рассвет. Владимир вышел на крыльцо, огляделся и, поцеловав мать, не оглядываясь, зашагал прочь.
— Разрешите войти? — несмело спросила миловидная женщина, остановившись на пороге кабинета.
— Прошу вас, — пригласил полковник Телегин, уже предупрежденный о посетительнице по телефону дежурным. — Товарищ Синельникова? Работник гостиницы?
— Да, это я.
— Слушаю вас. Садитесь, пожалуйста.
Екатерина Павловна села. Она долго не решалась прийти сюда, в областное управление Комитета госбезопасности. Но тревога, вызванная посещением работника комитета, не давала ей покоя. Все-таки в гостинице оказались жильцы, ночевавшие без прописки. И не их ли искал тот человек с надменным лицом? Наконец она решилась и поехала в управление. Пропуск был ей выдан быстро, без проволочек, и вот она сидит перед начальником управления, который смотрит на нее приветливо и вопросительно, дожидаясь, что она скажет.
— Извините, что я беспокою вас… Но мне кажется, что это очень важно… К нам в гостиницу заходил ваш сотрудник. Проверял книгу прописки…
Полковник слушал, не перебивая. Только время от времени легонько похлопывал ладонью по столу, точно хотел этим жестом успокоить женщину, волновавшуюся все больше и больше.
— Это, может быть, не мое дело… Но я все-таки решила прийти. Ведь как раз в ту ночь, до прихода вашего товарища, в гостинице ночевали три молодых человека. Ночевали без прописки. Паспортов не сдали. Работала моя сменщица. Мест не было. А эти трое попросились только до утра…
— И в какое время они пришли?
— Около одиннадцати.
— Вы их видели?
— Утром, в половине седьмого, когда принимала смену.
— Значит, они уже переночевали?
— На диванах, в коридоре.
— И уходили?
— Да, сказали вечером, что в шесть часов уедут. И ушли в половине седьмого.
— Вы не могли бы описать их?
Екатерина Павловна замялась.
— Затрудняюсь… Я видела их мельком.
— А могли бы узнать, если вам их покажут?
— Вероятно, смогла бы.
Телегин подошел к большому сейфу, отпер его и достал папку с крупной четкой цифрой «93» на картонной обложке. Развязав тесемки, он вытащил из папки какую-то фотокарточку, выдвинул ящик стола и взял целую пачку фотографий.
— Посмотрите внимательно, товарищ Синельникова. Не было ли среди тех троих вот этого человека? — Телегин протянул Екатерине Павловне одну карточку.
Женщина долго смотрела, прищурив глаза. Наконец она отрицательно качнула головой:
— Нет, не было.
— А этого?
— Н-не знаю… Кажется, нет.
Полковник подал женщине сразу три карточки:
— Посмотрите эти.
И она узнала. Да. Вот этот, со шрамом под глазом и продолговатой, словно сдавленной с боков головой.
— Этот был! — уверенно произнесла она.
— Вглядитесь внимательнее.
— Да, да, я хорошо помню. Именно этот.
Полковник положил фотокарточку Николая в папку.
— А жаль, что вы пришли поздно, Екатерина Павловна.
— Я сама понимаю… — Женщина опустила голову. — Но… Меня так обидел тон вашего сотрудника… Он словно не доверял мне… Даже смотрел с каким-то странным подозрением… Я долго не решалась…
— Да, прийти бы вам пораньше… — сказал Телегин. — Но вы и сейчас очень нам помогли.
Когда Синельникова ушла, Телегин с минуту сидел задумавшись. Значит, Зайцев не ошибся. Шпионов трое. И они какое-то время держались вместе. Один погиб. Осталось двое… Двое… Кто они? Где находятся сейчас?
И он медленно завязал тесемки картонной папки с цифрой «93» на жесткой обложке.
Петр Поликарпович Саженцев, страстный коллекционер-филателист, был взволнован. Нет, он был просто возмущен. Дежурному по управлению старшему лейтенанту Соколову с трудом удалось его успокоить.
