«Торопите Эльвиру… Торопите Эльвиру… Торопите Эльвиру…» Эти два слова беспрестанно повторялись в каждой радиограмме. Но полковник Телегин не спешил с ответом. Нельзя было создавать впечатление, будто Владимиру все дается легко. Прошло больше недели, когда наконец он сказал майору Васильеву:
— Пора.
И незримые волны понесли точки и тире шифрованного ответа: «Эльвира выполнила задание; Пленка проявлена. Изыщите способ переправить».
Полковник Телегин ждал, что ответ на такую радиограмму последует немедленно. Но ответа не было. День, другой, третий… Что случилось? Отчего так медлят шефы? Может быть, заподозрили неладное?
Полковник снова и снова перебирал в памяти все искусные ходы «радиоигры». Нет, нигде не было допущено, ни одной ошибки. В чем же дело?
Радисты чутко искали в хаосе звуков позывные Сергея и Владимира. И вот, на четвертый день, в час условленной связи с Сергеем, в наушниках сначала защелкали кодированные позывные Сергея, а затем последовал текст телеграммы: «Вблизи обследованной вами площадки, в квадрате № 11, подыщите место для тайника. Положите туда добытые вами пленки и документы. Точные координаты тайника сообщите. Будьте осторожны. Л.».
— Для чего им тайник понадобился? — недоумевал Васильев. — Ведь они ждут посылки от Алексея!
— Верно, верно, — ответил Телегин. — Чертежи двигателя им куда нужнее, чем фотографии мостов и пропуск на секретный завод. Они хотят, я полагаю, чтобы Алексей выкопал «посылку» Сергея и объединил ее со своей. Очевидно, за документами и пленками кого-нибудь пришлют. Напишите письмо от Сергея. Сообщите, что задание выполнено, укажите точные координаты тайника. — Полковник вздохнул. — Что поделаешь! Придется еще немного потерпеть. Но иначе нельзя. От имени Сергея мы можем посылать только письма. Используем для этого его письмо, принесенное нам филателистом Саженцевым.
Вскоре письмо было составлено и послано. И снова потянулись томительные дни ожидания. Снова бессменно дежурили у приемников радисты, дожидаясь на заданной волне приказов для Владимира или Сергея.
Наконец была получена радиограмма для Владимира: «В квадрате № 11 есть неиспользуемый аэродром военного времени. Обследуйте его. Пригоден ли он в настоящее время для посадки самолета? По возможности сделайте это срочно. Будьте предельно осторожны…» Далее сообщались координаты, где Владимир может найти посылку от Сергея, снова — предупреждение об осторожности и подпись: «Ш».
— Ну вот, — сказал с облегчением Телегин, прочитав расшифрованный текст. — Надеюсь, в скором времени мы встретим гостей.
— Вы заставляете себя ждать, Лестер, — раздраженно заметил Шилл. — Я хочу, чтобы мои распоряжения выполнялись немедленно. Пентагон торопит. Там интересуются, в каком состоянии сейчас та площадка для посадки самолета. Я им уже сообщил, что получены данные. А где они?
— Прошу прощения, сэр! Меня задержала расшифровка радиограммы. Вольдемар сообщает, что площадка находится в глухом лесу. Удобна.
— Удобна… — задумчиво повторил Шилл. — А где доказательства?
— Я уверен, что сообщение Владимира правдиво, — заверил Лестер. — Надо полагать, что площадка хорошая. Ведь в свое время она привлекла внимание Сергея. Их сообщения сходятся. А ведь Владимир не знает, что Сергей сообщил нам об этом аэродроме.
Сомнений не было — американцы собирались прислать за чертежами, пленками и документами самолет. Чекисты не теряли времени. Они готовились захватить вражескую машину во время посадки. Вокруг бывшего аэродрома в лесу были искусно замаскированы пулеметы, сложены костры, расставлены посты. Васильев не знал покоя. Он каждый день проверял, все ли предусмотрено, все ли исправно.
Прошла неделя, а от шефов не было никакого сообщения. Они молчали. Тогда полковник Телегин решил осторожно прощупать их. Чертежи были им нужны. Но промедление не входило в планы полковника. Надо было дать понять иностранной разведке, что чертежи могут не попасть к ним в руки.
Во время очередного сеанса связи Алексей передал коротенькую радиограмму: «Эльвира нервничает. Причины не говорит. Думаю, что это связано с выполненным ею моим заданием».
— Вот так положение!.. — Шилл озабоченно ходил по кабинету. — Боюсь, что эта проклятая волокита с разрешением послать самолет сорвет все наши планы.
Он взглянул на стоящего Лестера, словно спрашивая у него совета.
— Я думаю, самолет нам разрешат послать, — сказал американец. — Вильфред и Миллер уже готовы лететь. Не впервой им такое дело. А пока, чтобы успокоить Вольдемара, надо послать ему радиограмму… — Лестер подумал. — Пусть он успокоит Эльвиру, пусть даст ей еще денег. Пусть намекнет, что нервозность может навлечь на нее подозрение…
— Это не спасет, — махнул рукой Шилл. — Если Эльвиру заподозрили, то Вольдемар тоже не гарантирован от ареста.
— Верно, сэр. Но если Эльвира будет вести себя правильно, это отодвинет на какое-то время развязку. А мы тем временем успеем получить и чертежи, и пленку, и все прочее.
— Хорошо, посылайте радиограмму, — сказал Шилл после длительной паузы.
