Блисс пошла прочь, но голос Айзека остановил ее.
– Миледи! – Блисс повернулась к нему. – Вы пошлете за стражниками?
– Ни за что, – не задумываясь, ответила Блисс. – Я никогда не обреку человека на смерть… что бы там ни думал мастер Квинн о кровожадности и бессердечии Барторпов!
Попрощавшись с Айзеком, Блисс вернулась в замок, где, как она и предсказывала, миссис Лонсдейл уже готова была снаряжать людей на поиски. Объяснения Блисс, что она, мол, гуляла по окрестностям и совершенно забыла о времени, не обманули домоправительницу; но Блисс не могла удовлетворить ее любопытства.
Этой ночью, лежа в темной спальне, Блисс думала о Ките. Он совсем близко, в той башне, что мрачным силуэтом возвышается за окном. Девушка вспоминала тепло его кожи под своими пальцами, восхищалась тем, как мужественно он претерпевал немыслимую боль. Какой он сильный, смелый… и красивый. Невероятно красивый!
Воспоминания о первой встрече с Китом, похороненные в глубинах памяти, ожили и вырвались наружу. Бешеная скачка через лес, поцелуй, сильные руки, жаркие, требовательные уста, прильнувшие к ее устам…
Блисс вздрогнула – ее вдруг пронзило иное воспоминание. С каким огнем в глазах он защищал барона де Уайлда, какая горечь звучала в его голосе, когда он осуждал отца и ее самое! Как он посмел сказать, что ее отец с радостью воспользовался падением лорда де Уайлда!
Кит презирает ее и весь ее род. Блисс свернулась калачиком и покрепче завернулась в одеяло. Стоило ему узнать, кто она такая, – и влечение его сменилось отвращением. Почему же, спрашивала себя Блисс, она не отдала его в руки властей? Он же преступник, бандит с большой дороги! Разбойник нашел приют под ее крышей, прячется здесь днем, а под покровом ночи выходит на темные дела! Почему не послать за стражей и не покончить с мастером Китом Квинном раз и навсегда? Она ничем ему не обязана, да и он не проявляет ни малейшего уважения к хозяйке замка, где находит пристанище.
Но Блисс понимала, что никогда не предаст Кита. Она сказала Айзеку правду – для нее лучше умереть самой, чем стать причиной несчастья и смерти человека, который не причинил ей никакого зла.
Но дело не только в этом… Как она ни сердита на Кита, как ни отвратительно для Блисс его отношение к отцу и к ней самой – все же ее неотвратимо влечет к нему. Даже сейчас она умирает от желания бежать к нему, сесть у постели, перебинтовать его воспаленные раны, смочить пересохшие уста и даже, может быть… Никогда в жизни Блисс не испытывала ничего подобного – и ей страшно было даже гадать, что могут означать эти чувства.
В последующие дни Блисс не могла думать ни о чем, кроме Кита Квинна, разбойника, прячущегося в дальней башне замка Четем. Не раз она приказывала приготовить плащ и сапоги, чтобы навестить его, – и неизменно передумывала. Она сама не понимала, что ее удерживает, знала лишь, что у нее не хватит смелости закутаться в меха, пересечь двор и, выйдя из ворот, направиться к западной башне.
Зима шла на убыль, мороз слабел, и солнце грело землю уже совсем по-весеннему. Встречаясь во дворе с Айзеком, Блисс украдкой спрашивала его о здоровье Кита и, волнуясь, выслушивала краткие ответы: все хорошо, идет на поправку, ни на что не жалуется.
– Айзек, как он? – тихо спросила она однажды, недели три спустя, как всегда, пряча свою тревогу под маской простого любопытства.
– Поправляется, – ответил конюший. – Рана у него, сами понимаете, тяжелая; немало людей умерло от таких ран. Дни сейчас теплые, а по ночам студено, и он мерзнет.
– Я подумаю, что можно сделать, – пообещала Блисс.
Несколькими часами спустя Блисс пересекла двор и вошла в конюшню, под плащом она прятала одеяло. Прокравшись в комнаты Айзека, Блисс прошла их и проходным двором отправилась в башню.
Сердце ее трепетало, когда она поднималась по крутым ступеням в комнату Кита. Во рту пересохло. На верхней ступеньке она остановилась, чтобы собраться с духом.
«Это просто смешно! – сказала себе Блисс. – Чего ты боишься? Как маленькая, ей-богу!»
Глубоко вздохнув, она постучалась и услышала приглушенный ответ Кита:
– Войди.
Дрожащей рукой Блисс отворила дверь. Кит сидел в кресле со шпагой в одной руке и точильным камнем – в другой.
Темные брови его удивленно изогнулись.
– Я думал, это Айзек, – заметил он. – Входите, миледи, и объясните, чему я обязан такой честью.
Блисс вошла и прикрыла за собой дверь. Расстегнув плащ, она достала одеяло, которое взяла из сундука в изножье собственной кровати.
– Я говорила с Айзеком, – объяснила она. – Он сказал, что вы мерзнете по ночам и вам нужно еще одно одеяло.
Глубокие темные глаза Кита окинули Блисс пронзительным взглядом – от макушки до пят.
– Это не единственный способ согреться в холодную ночь, миледи Блисс.
Блисс отвернулась, чтобы скрыть румянец, окрасивший багрянцем ее и без того порозовевшие щеки.
– Положу его на кровать, – пробормотала она.
Развернув одеяло, Блисс застелила им узкую постель Кита. Позади нее послышался звон отложенной шпаги и цоканье каблуков по каменному полу. Кит встал и приблизился к ней.