Что делать мне? Я не представлял, куда мне идти. Казалось, в этом лесу нет ни одной живой души, и нет ему конца. Как прав был Дупель, говоря, что Саламанский лес огромен, но он был не просто огромным, он казался мне бесконечным.
Я попал в плохую ситуацию: не привез письмо в место назначения. Если Дупель не соврал, а я не был уверен в его честности, значит, возможно, где-то в этом проклятом лесу прячется та, которая немыслимо обрадуется, получив письмо от сестрицы Илетты. Я вытащил из-за бюста конверт и, повертев его в руках, сунул обратно; нет, я не мог открыть его и утолить любопытство: что именно писала Илетта Шанкор. Удивительной женщиной казалась мне эта Шанкор: все, что я слышал о ней от Жуки, Пике и других людей, никак не вязалось с тем, что представлял себе я. В этом мире женщины имели ой как мало прав и возможностей, а эта – возглавляла целую армию.
Я отжал свою юбку и махнул рукой на эти идиотские размышления. Не встретимся мы никогда, и не узнаю я, какая она на самом деле. Мы с Дупелем до самой смерти обречены болтаться в этом лесу и стать либо добычей диких зверей, либо разбойников. Хотя, кажется, Дупель уже не очнется, слишком долго лежит без сознания, его голова оказалась не слишком крепкой.
Дупель дернул ногой и застонал. Краем промокшей от росы юбки я протер его красивое лицо. А именно красив у него был нос, небольшой, точеный, как у женщины, он придавал его физиономии любопытный и кокетливый вид. За время наших скитаний он значительно оброс и стал выглядеть довольно комично. Спохватившись на этой мысли, я схватился за щеки, под рукой ощутимо чувствовалась щетина. Мне стало весело: как же вчерашний бородач не заметил на моем лице столь обильной поросли? Надо сказать, что за время путешествия с Дупелем я всегда улучал минутку одиночества, чтобы соскоблить щетину и не развеивать такую удобную легенду.
Заметив неподалеку небольшое озерцо, я решил умыться, и если можно и искупаться, ну и естественно, побриться.
Раздевшись, я вошел в мутноватую от зимних дождей и невероятно холодную воду. Сделав пару кружков по периметру, я почувствовал себя гораздо более бодрым, а одевшись, и совершенно согревшимся.
Весь тот день мы провели с Дупелем на гостеприимной поляне. Днем я спал, а к вечеру мне удалось выловить из пруда двух небольших рыбок, тощих от зимнего голода, и развести костерок из мокрого хвороста, с благодарностью вспоминая Хоросефа, научившего меня премудрости выживания в лесу в те времена, когда мы вдвоем с хозяином деревни выходили на охоту.
Поужинав, я попытался подвести итог своим скитаниям. Зря я ввязался в политику, ох как зря. Ничего путного со мной все это время не происходило. Одно хорошо – за безумной скоростью событий я забыл, я перестал тосковать о покинутом доме. Но тогда на одинокой поляне воспоминания нахлынули на меня и постарались истязать душу как можно жестче и больнее. Мне было жать себя. Я не видел иного выхода, как последовать в зеленые луга.
От этих мыслей мне стало еще грустнее и страшнее. Я забрался в такие дебри отчаяния, что просто боялся продвинуться дальше, хотя интуитивно чувствовал, что там, за серой пеленой, мне, возможно, откроется правда о моей безрадостной участи, там найдется причина моего бедственного положения.
Нет, дальше я положительно не мог думать. Жгучие слезы тоски наворачивались мне на глаза. Все в прошлом, все. Я позволил себе рыдать впервые после того, как оказался в волшебном лесу.
– Мама! Мама! – ничего не соображая, закричал я во весь голос.
Все! Все осталось в прошлом. Пути назад нет. Так зачем я постоянно извожу себя, зачем терзаю, порчу настоящее воспоминаниями о прошлом! Прошлого больше нет. И было ли? Может быть, все, что случилось в другом мире, мне только приснилось, а это – настоящая жизнь. Одна жизнь. Больше человеку не дается. А что делаю я? Я, как безумец, вцепился в обрывки воспоминаний. На что я надеюсь? На то, что Боженька спустится с небес и скажет: «Андрей, я простил тебя. Своими страданиями ты все искупил. Теперь можешь возвращаться домой!» Он взмахнет посохом, и я окажусь дома, в своей постели в тот же час и день, которые потерял. И жизнь побежит, как ни в чем не бывало, да?!
Глупо и грешно лелеять такие мечты. Не будет этого, ты ведь знаешь, Андрэ. Нет больше милейшего Андрея, остался повстанец Андрэ, человек-тень, без семьи, прошлого и дома. Каро – изгнанный демон, столь удачно вырядившийся в женское платье.
Хватит! Хватит с меня этих мучений, хватит держаться за несуществующую соломинку. Все! Порвано! Я свободен. Никакие привязанности меня более не держат. Я буду делать, что захочу. А чего я хочу? Я хочу стать настоящим воином, я хочу победить страх, хочу хлебнуть жизни полные пригоршни. Хочу, чтобы слава обо мне облетела весь этот Мир, раз нет другого. Пусть все услышат обо мне.
Я буду жить полной жизнью здесь и сейчас.
– Здесь и сейчас! – не жалея глотки, крикнул я.
