Валерьян Юрьевич отхлебнул чаю, потом посмотрел на своих детей, зятя, невестку, жену (бывшую жену, она еще об этом не знает), загрустил. Поставил же Береговой перед ним задачу: явиться домой и не знать – кто. Скорей всего Константин Михайлович опасался с его стороны предательства, думал, что Валерьян Юрьевич пожалеет преступника и сообщит ему, что он разоблачен. Может быть, Береговой поступил правильно, ему известно больше, но камень на душе… какая тяжесть… Кто бы ни был: Володька ли, Мирон ли, Генка ли, Светка ли участвовала в заговоре – противно, больно, несправедливо.
Вера загасила сигарету, оперлась руками о стол, ближе наклонившись к свекру, в полнейшей тишине, желая услышать откровенный ответ, спросила:
– Я верно говорю, Валерьян Юрьевич? Вы на них думали?
– Да, я так думал, – тихо признался он, потому что стыдно почему-то ему было, потом добавил: – И сейчас думаю: убийца здесь.
– Папа! – истерично взвизгнула Наденька. – Ты нас подозреваешь? Считаешь, кто-то из нас стрелял по твоему джипу? Это подло с твоей стороны! Мы все, между прочим, находились здесь, в доме!
– Надежда, не кричи! – прикрикнул на нее муж Гена.
Владимир скрестил на груди руки, точь-в-точь, как это часто делал отец, он смотрел на папу с укоризной. Потребовал, он всегда требует:
– Кто? Ну, отец, назови имя.
– Минутку. – Валерьян Юрьевич достал сотовый, приложил его к уху. – Можно, Михайлович.
Сумерки сгустились настолько, что автомобили впереди различались с трудом. Если бы не горели фары, вряд ли Алик заметил бы:
– Выводят из машин… Лилька с ними… наручников… не вижу!
– Куда их повели? – присматривался и Марат, прижимая к груди кошку. – В дом заводят.
– Знаю я этот дом. Лилька туда ходила бабки вымогать за номер, а я за ней бегал, хотел узнать, куда зайдет. Что менты затеяли, а?
– Понятия не имею.
Алик упал спиной на спинку кресла, видно было, как он работает шариками. Марат не мешал ему, все равно его советы никогда не принимали всерьез, а держали за младшего братика, но притом не обижали. Он запустил в густую шерсть пальцы и почесывал кошку, та громко урчала от удовольствия.
– Так, – выпрямился Алик. – В дом нас не пустят, а посмотреть надо. Доставай, Марик, веревку…
– Веревка зачем? – пряча кошку за пазуху, удивился Марат.
– Мы с другой стороны зайдем, со стороны реки. Берег там крутой, по нему забираться сложно, тем более мы не знаем его. Я полезу первый, тебе веревку спущу. Петарды захвати.
Оба выскочили из машины, Марат не въезжал в план Алика:
– А петарды зачем? Устроим фейерверк, нас менты скрутят.
– Устроим, если понадобится. Лилька поймет и сбежит, она наш почерк знает. Потом закинем ее в поезд, пусть сматывается отсюда, сами позже приедем. Кошку брось!
– Не брошу, – побежал за ним Марик. – Мне она понравилась.
– В машине оставь, блин!
– Не оставлю. Она испугается одна, потом сбежит от меня.
– С приветом ты, Марик, как ребенок. Идем. Фонарик взял?
– Все я да я, – возмутился кошатник. – Намне веревка, как на повешенном, петарды в карманах. Я тебе носильщик, да? Сам бери фонарь.
– Ладно, не будем возвращаться, примета плохая.
Валерьян Юрьевич попросил родственников перейти в гостиную, мол, в столовой места маловато. Через минуту все поняли, зачем: в гостиную ввалилась толпа, среди которой были и знакомые лица: тот же Панасоник, тот же Береговой. А среди неизвестных мужчин ни одного человека в милицейской форме не было, поэтому никто из домашних Валерьяна Юрьевича не забеспокоился. Вошел сторож, поздоровался, за ним – бухгалтерша с затравленными и вместе с тем (парадокс) агрессивными глазами. Рассадили людей, двое в штатском встали у выхода, после этого Береговой сказал:
– Я не отниму у вас много времени, знаю, все устали, я тоже, поэтому только кое-что уточним, чтобы была ясность. Так, Лилия…
– А, – вскинулась она.
– Сиди, сиди, – махнул ей рукой Береговой. – Ты видела, как расстреливали джип Валерьяна Юрьевича…
– Слышала, – поправила его Лиля. – Потом побежала посмотреть, что это так тарахтит.
– И увидела двух парней с автоматами, – продолжил Береговой. – Автоматчики побежали куда?
– За холм, – ответила Лиля. – Я за ними, спряталась…
– Они уехали на автомобиле, который стоял в зарослях. Лилия запомнила – подчеркиваю – номер автомашины. Что было потом?
– Мы с ребятами увидели в джипе двух мужчин в крови, позвонили в милицию, надеялись кто-то из них жив… И мы уехали.
– Дальше, дальше.
– Я запомнила и номер джипа, решила выяснить, кому принадлежат оба автомобиля.
– Машина, на которой уехали автоматчики, принадлежала Диане Мировец. Кто-нибудь знает ее? (Молчание.) Ладно. Лилия знакомится с подругой Дианы, чтобы та без проблем свела ее с самой Дианой. Между тем приезжает к Светлане, предлагает ей купить номер автомобиля, ей отказывают.
– Лерик, я думала, это шантажистка-вымогательница, думала, лжет, – выступила в свою защиту Светлана.
