Оставшись без средств к существованию, юная Алинда решает заработать деньги своим искусством рукоделия. Ее приглашают в богатое поместье графа Кэлвидона реставрировать дорогие старинные вышивки. Но едва девушка переступила порог этого великолепного дома, как на нее обрушились проблемы ее обитателей — вдовствующей графини, ее любовника, а затем и молодого графа, вернувшегося из-за границы после долгого отсутствия…
1898 год
— Письмо пришло, мама!
— Какое письмо, Алинда!
Леди Сэлвин попыталась сесть, но тут же обессиленно откинулась на подушки.
Дочь устремилась ей на помощь и ловкими движениями, в которых ощущался немалый опыт, помогла ей устроиться поудобнее.
На лице у худой, болезненного вида женщины отразилось страдание, но одновременно и живейшее любопытство.
— Так они тебе ответили?
— Да, мама. Помнишь, мы же вместе с тобой прочитали это объявление и решили, что эта работа как раз мне по силам.
— Тебе пришлют работу на дом?
— Нет, мамочка. Вот как раз по этому поводу я хотела с тобой поговорить.
Доброе лицо леди Сэлвин нахмурилось. Ее тонкие исхудавшие руки вцепились в одеяло так, как будто она уже ожидала услышать нечто ужасное.
Алинда ободряюще улыбнулась матери, пододвинула стул поближе к кровати и, усевшись, произнесла ласково:
— Пожалуйста, мама, не волнуйся, тебе это вредно. Мы обе знаем, что мне надо каким-то способом зарабатывать деньги, иначе мы умрем с голоду.
Девушка говорила это весьма бодрым тоном, несмотря на мрачный смысл своих слов. И все же леди Сэлвин страдальчески скривилась, и поэтому Алинда поспешила продолжить:
— Ты можешь со мной не соглашаться, но я думаю, что мне представилась великолепная возможность хоть что-то заработать. К тому же я не буду отсутствовать слишком долго.
— Отсутствовать? — как эхо откликнулась леди Сэлвин, с растерянностью глядя на дочь.
— Не волнуйся, мама. Сначала послушай. Алинда торопливо достала из конверта лист бумаги и громко прочла вслух:
Кэлвидон-хауз,
Дербиишр,
19 мая 1898 года
Мисс Алинда!
В ответ на ваше письмо от 15 числа сего месяца я по поручению вдовствующей графини Кэлвидон сообщаю вам, что она ожидает вашего скорейшего прибытия.
Если вы возьметесь за реставрацию вышитых изделий, то мы заключим с вами договор на эту работу. Насколько я знаю из рекомендаций, представленных вами, и образцов, это вполне вам по силам.
Ее милость леди Кэлвидон желает, чтобы вы приступили к работе как можно скорее.
Ближайшая железнодорожная станция к Кэлвидон-хауз называется Дерби. Экипаж будет встречать вас там по получении ответа с согласием и точной даты вашего приезда. С уважением,
Джеймс Лейсворс, секретарь.
Алинда закончила чтение и выжидающе взглянула на мать.
— Видишь, мама, как удачно все складывается. Мне предстоит работать в богатом доме. Уж, наверное, дом, где живет вдовствующая графиня Кэлвидон, вполне респектабелен.
— Но тебе предлагают наемную работу! — воскликнула леди Сэлвин. — С тобой будут обращаться как с простой швеей! Алинда, опомнись!
— Все не так плохо, как тебе кажется, мама, — откликнулась девушка. — Я буду занимать там место, подобное гувернантке. А это значит, что я буду ограждена от общения с распущенными джентльменами, которые, как ты подозреваешь, поджидают меня за каждым углом.
Девушка негромко рассмеялась, а потом продолжила:
— Знаешь, мама, если б я верила всем твоим страхам и предчувствиям, то прониклась бы невероятным самомнением.
На самом деле Алинда имела все основания проникнуться им, хотя, может быть, не подозревала об этом и считала, что матушка просто нахваливает свою единственную дочь.
Она была очень хорошенькой, с огромными серыми глазами, сияющими на миниатюрном точеном личике, и пышными волосами цвета созревающей ржи. Фигурка ее была грациозная и женственная, а легкие порывистые движения, как и живое выражение глаз, свидетельствовали, что она обладает пылкой натурой. Все это сочеталось с удивительно приятной мягкостью и скромностью манер.
Каждый, кто общался с Алиндой Сэлвин, мог вполне оценить ее по достоинству. Только вот она вела замкнутый образ жизни и почти ни с кем не общалась.
Последние два года Алинда посвятила себя заботам о больной матери и очень редко появлялась за пределами сада, который окружал их маленький домик.
Они жили в отдаленной части Хантингтоншира, население которого было невелико, и немногие соседи вообще перестали навещать леди Сэлвин с тех пор, как она заболела настолько, что не могла покидать своей спальни.
Изредка к ним заходила жена викария да еще несколько пожилых дам, которые жили в маленьких коттеджах в ближайшей деревне. Бывало, что проходили целые недели, и леди Сэлвин и Алинда не видели у себя в доме ни души. Однако Алинда не унывала. Она очень любила свою матушку, хотя понимала, что леди Сэлвин становится все более капризной и привередливой. Только деликатесы могли пробудить в ней хоть какой-то аппетит, а это было им не по карману.
— Мы должны что-то предпринять, мама, — решительно заявила она две недели тому назад.
Леди Сэлвин переменилась в лице при мысли, что ее дочь будет зарабатывать деньги, но Алинда, с присущим ей здравым смыслом, сказала:
— У нас нет другого выхода, мама. Мы можем продать дом, но я сомневаюсь, что кто-нибудь захочет его купить. На днях в газете была статья о том, что недвижимость резко упала в цене.
Леди Сэлвин ничего не ответила на это заявление, и Алинда продолжила: